Дочки-матери - Алина Дягилева

это без проблем, отца даже спрашивать не надо – он, скорее всего, даже и не заметит гостей. Он предложил и Алексу тоже прийти к нему – ведь прошлая ночь показала, что в гостях можно вполне успешно скрываться от других родителей, но тот, словно вынырнув из глубокого сна, вдруг сказал:

– Нет. Я останусь дома. И я сниму их на видео, когда они придут.

Теперь как на сумасшедшего смотрели на него. Еще бы – они изобрели способ избегать встреч с другими родителями, а он добровольно и осознанно отказывается от него. Алекс тем временем продолжал:

– Если мы захотим всем рассказать о том, что тут происходит, чтобы не дать никому больше попасть в такую ситуацию, нам нужны доказательства. Никто не поверит просто нашим словам. А видео – это уже доказательство.

Теперь на него смотрели с уважением и восхищением. Но недолго, потому что снова заговорил Марк:

– Так нельзя. Ведь даже если нам удастся заснять их на видео, никто не поверит, что это не наши родители. Наоборот, все решат, что это они. А это уже жестокое обращение с детьми. Кто-нибудь вызовет полицию или опеку… Нет, так точно делать нельзя.

С этим все тоже вынуждены были согласиться. Они снова зашли в тупик. Приближалось время ужина, пора было расходиться. Отказавшись от идеи снимать видео, Алекс согласился переночевать втроем с Марком и Виктором. Мальчики пошли по домам отпрашиваться у родителей, Марго и Вики отправились к себе наслаждаться спокойной ночью, а Лиса, Марк и Диана зашагали в свою сторону. Диана сказала, что ей не нужно отпрашиваться у родителей, она просто предупредит маму по телефону, к тому же у нее есть с собой запасные вещи – взяла еще с утра на всякий случай.

По дороге они еще немного поговорили о своем плане и о том, как будут убеждать родителей собраться в караоке-баре вместе с детьми. Лиса переживала, как ей поступить с Гризли. Мама с папой наверняка будут против того, чтобы взять его с собой на день рождения в караоке-бар. Но и оставлять его одного Лиса не хотела – она помнила, что другие родители сделали с Мистером Ронни. Наконец, она решила попросить деда Лешу и бабу Лару взять его к себе перед отъездом, а на следующий день привезти щенка в город. Конечно, это была большая просьба, но ребята решили, что, раз уж старики в курсе происходящих здесь ужасов, они не откажут в помощи.

У калитки Лисы девочки попрощались с Марком. В доме пахло клубничным пирогом. Поужинав, девочки отправились наверх. В комнате они обнаружили раскладушку, на которой уже было застелено новое белье.

Умывшись, девочки потушили большой свет, оставив только прикроватную лампу. Лис показывала ей свои фотографии, Диана с интересом расспрашивала об одноклассниках и подругах, оставшихся в городе. Потом они просто слушали музыку и почти ни о чем не говорили. В десять Лиса потушила свет, и они разлеглись по кроватям. Было очень тепло, но дневная жара уже отступила, в открытое окно дул легкий прохладный ветер. Лис даже почти уснула, как вдруг услышала голос Дианы:

– Мама никогда не приходила.

Лис приподнялась на локте.

– Что?

– Мама никогда не приходила ко мне. Другая мама. По ночам. Всегда только он. Папа.

Лис внимательно слушала. В их компании не было принято делиться подробностями о визитах других родителей, но ей всегда было очень любопытно, как это происходит у других.

– Я часто думала об этом, почему так. Послушать других, так у них или только мама, или оба – и мама, и папа. Почему у меня всегда только папа?

Лис подумала, что к ней другой папа еще не приходил. Но и жила она здесь всего ничего, в отличие от остальных, от той же Дианы.

– А еще я подумала вот о чем. Помнишь, баба Лара рассказывала, что с ней и сестрой никогда такого не случалось. Что она слышала все эти истории от друзей, от других ребят в деревне, но сама ничего такого не испытывала.

Лис кивнула. Потом поняла, что в темноте ее кивка не видно, и сказала:

– Помню, да. А к чему ты это?

– К тому, что папа ее напивался каждый день и бил их, помнишь? Ее, маму, сестру. И про других детей в деревне она такое говорила. Ну, что у некоторых родители были такими ужасными, но зато не мучили их по ночам. Так вот… Я подумала, что, если другие родители не приходят к тем детям, чьи родители и так уже монстры сами по себе? Что, если они считают, что в этой семье место монстра уже занято, и не суются туда?

Лис поднялась еще выше. По спине пробежал нехороший холодок.

– К чему ты это, Ди?

Диана молчала, глядя в открытое окно. Молчала долго, и Лис боялась прервать это молчание, только не сводила глаз с подруги. Потом Диана повернулась к ней:

– Я думаю, что в моей семье уже есть один монстр, и поэтому другие родители ко мне не приходят, поэтому мой график не совпадает с вашими.

16 июня, пятница

Была половина второго ночи. Трое мальчишек спали и мирно дышали во сне. Марк уступил свою кровать Алексу, Виктору постелил на маленьком диванчике, а себе прямо на полу. До полуночи они играли в приставку, посмотрели половину сезона нового сериала, съели, наверное, восемь пачек чипсов и выпили все молоко в холодильнике. Папа Марка, вопреки ожиданиям сына, заметил гостей, но против ничего не имел, лишь уточнил, разрешили ли тем родители остаться на ночь. Получив утвердительный ответ, вернулся в гостиную на первом этаже смотреть телевизор. Теперь он уже тоже спал у себя в комнате.

Мальчики не говорили об этом, но перед тем как уснуть, каждый из них про себя думал, какое это прекрасное, давно забытое чувство – просто ложиться спать и знать, что ничего плохого с тобой этой ночью не случится. Большинство людей испытывают это чувство каждый вечер, ложась спать, и воспринимают его как должное, но не они. Для них очень долгое время это было непозволительной роскошью, и вот, наконец, они могут спокойно уснуть.

Дом был погружен в тишину. Тихо шевелились белые занавески на приоткрытом окне, с улицы в комнату дул едва заметный, прохладный ночной ветер. Луна освещала двор и часть комнаты, свет лежал на щеке спящего Алекса