Дочки-матери - Алина Дягилева

и золотил его ресницы. Лицо Виктора оставалось в темноте – диванчик стоял у дальней стены. Марк лежал на полу – ровно на пути лунного света, весь освещенный, как на сцене под софитами, но это не мешало ему спать. Он лежал раскинув руки и повернув голову к окну так, что луна смотрела ему прямо в лицо. Весь поселок спал в полной тишине. Не лаяли собаки, не ездили автомобили, только чуть слышно шумели деревья.

И тут ночную тишину разбил резкий стук. Кто-то громко стучал в дверь.

Марк вздрогнул и открыл глаза. Сел, огляделся и прислушался. Действительно был стук или ему приснилось? Друзья спали как ни в чем не бывало, Виктор даже тихонько похрапывал. В доме было тихо, и Марк уже было решил, что стук ему и правда приснился, но тут он повторился. Кто-то стучал кулаком в их входную дверь. Марк не помнил, чтобы когда-нибудь раньше в их дверь кто-то стучался среди ночи. К ним и днем-то не особо захаживали гости, по крайней мере после того как умерла мама.

Он продолжал сидеть и не знал, что делать. Тут он услышал, как открылась дверь комнаты отца, а потом раздались его шаркающие шаги – ноги в наскоро надетых тапочках, которые сваливались на ходу, пронесли отца мимо комнаты Марка. Через полминуты Марк услышал звук открываемого замка на первом этаже и приглушенные голоса. Отец с кем-то разговаривал. Марк напряг слух, но мог лишь разобрать, что пришедших было двое, а голоса их взволнованны. Голос отца звучал как-то виновато, но слова тоже нельзя было понять. Марк встал, на цыпочках подошел к двери и приложил ухо. Трое человек, кажется одной из них была женщина, продолжали приглушенно беседовать о чем-то в гостиной на первом этаже, а потом вдруг раздались шаги по лестнице, и голоса стали приближаться. Марк по-прежнему не узнавал их, но теперь он мог различить слова.

– Вот они, здесь, в комнате Марка. Спят все трое уже давно. Ведь спросил же их специально – сказали, что им разрешили! Надо было позвонить, конечно. Ну, может, не будем будить сейчас, пусть поспят до утра, а там уже отругаем? – Голос отца звучал виновато и примирительно.

Шаги остановились прямо перед дверью. Марк пулей метнулся обратно под одеяло и закрыл глаза, притворившись, что спит. Прежде чем дверь открылась, он услышал, как женский голос ответил:

– Ну уж нет, я Алекса забираю. Никуда такое не годится – уйти с ночевкой без предупреждения, я такого не потерплю!

– Да-да, – вторил ей мужской голос, в котором Марк узнал голос папы Виктора. – Я тоже сына домой забираю. Нечего по гостям без спросу ходить по ночам. Где это видано?

После этих слов дверь открылась. Марк приоткрыл один глаз – на пороге стояли его отец, отец Виктора и мать Алекса. У отца был обескураженный и виноватый вид, у родителей Виктора и Алекса были хмурые лица – брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую полоску, скулы напряжены. Они выглядели невероятно похожими друг на друга, как две капли воды, словно на обоих была надета одна и та же маска.

Отец подошел к нему и потряс за плечо.

– Марк, проснись, – тихо сказал он.

Марк приподнялся на плече и посмотрел на него.

– Марк, пришли родители Виктора и Алекса. Они говорят, что парни не отпрашивались у нас ночевать и остались без спроса. Родители потеряли их. Пришли забрать. Буди друзей.

Марк огляделся. Виктор и Алекс по-прежнему спали. Он снова поглядел на их родителей, которые вошли в комнату и оглядывали ее. На их лицах проступило любопытство. Словно они попали куда-то, куда давно хотели, но никак не было случая, а тут он вдруг представился. Заметив взгляд Марка, они одновременно надели обратно свои хмурые маски. Потом синхронно с осуждением покачали головами.

Марк был растерян. Он встал и медленно прошел к своей кровати, потряс за плечо Алекса, отец Виктора тем временем будил сына. Алекс сел в постели и огляделся. Увидев взрослых, он в недоумении посмотрел на Марка. Виктор тоже озирался, пытаясь понять, что происходит. Родители тем временем начали хором отчитывать провинившихся. Марк пытался делать друзьям отчаянные знаки. Виктор сначала пытался было возразить отцу, что ведь он сам разрешил ему, но Алекс понял все раньше него. С непроницаемым лицом он встал с постели и начал натягивать штаны и футболку. Марк обхватил себя руками за голые плечи и от бессилия скрежетал зубами. Виктор, наконец, тоже догадался. На секунду Марку показалось, что он сейчас заплачет, но тот тоже принялся медленно одеваться. Отец Марка нервно расхаживал по комнате, поправляя не к месту то одно, то второе. Он попытался еще раз извиниться за то, что не проконтролировал ситуацию, но родители мальчишек уже давно перестали обращать на него внимание, их взгляды были прикованы к детям. И если бы отец Марка не был так подавлен происшедшим, он бы наверняка заметил нездоровый блеск в их глазах и то, как неотрывно и жадно они следили за каждым движением мальчиков, и как расплываются в улыбках их губы, и как они пытаются сдержать эти улыбки.

Когда со сборами было покончено, отец Виктора сказал:

– Ну, все, пошли. Простите нас за ночное вторжение. – Он протянул руку отцу Марка. Тот пожал ее, снова извиняясь.

– Папа!

Папа Марка вопросительно взглянул на него.

– Папа, пожалуйста, пусть они останутся до утра, ну пожалуйста?

Отец Марка выглядел очень смущенным.

– Ну, это ведь не мне решать, Марк, а их родителям. Я-то не против, но, раз они не предупредили, думаю, можно понять, почему им теперь не разрешают.

Родители направились к выходу, Виктор плелся за отцом, Марк в ужасе остался стоять на одном месте, так и не придумав, что еще можно предпринять, чтобы помочь друзьям. Алекс тоже не мог заставить себя сдвинуться с места. Он стоял возле кровати, прижимая к себе рюкзак, словно надеялся благодаря ему зацепиться в этом пространстве и никуда не уходить. Его мама оглянулась и требовательно сказала:

– Ну, идем?

Алекс медлил. Все смотрели на него. Марк прокусил нижнюю губу и почувствовал вкус крови во рту. Наконец, маме Алекса надоело ждать, она вернулась, взяла сына за руку и вывела из комнаты.

Марк остался стоять у открытого окна. Он слышал, как родители прощались, потом – как хлопнула входная дверь и щелкнул замок на два оборота. Спустя несколько минут они появились у калитки – мужчина, женщина и двое детей, которых они вели за руки. Вот они