Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

них уже не избавиться. Мне нравится слушать голоса, чувствовать власть и смотреть, как искажаются в гримасе боли такие уродливые в других обстоятельствах лица. Мне хочется сделать их прекрасными.

А еще мне нравится ощущать покалывание на самых кончиках пальцев, приятное жжение от прилившей к низу живота крови, головокружение. Рано или поздно я стану настоящим художником и буду распускать цветы. Вовсе не такие, какие рисовала на стенах комнаты собственной кровью, смешанной с акриловой краской.

Я снова захожусь криком и вскакиваю на ноги, едва не сношу небольшой стол с инструментами в порыве злости. Как же я его ненавижу! Нет, не стол – ненавижу поганого монстра, который с такой легкостью меня читает. Видит насквозь, предсказывает желания и считает себя лучше и умнее.

Пальцы бледнеют, когда я крепко стискиваю рукоять складного ножа. На этот раз церемониться точно не стану. У меня все получится. Должно получиться.

– Не сдаешься? – отчего-то улыбается монстр, и эта улыбка, напоминающая оскал готового к прыжку хищника, вызывает дрожь сразу во всем теле.

Что это, черт побери, за чувство и что мне с ним делать? Я хмурюсь и покусываю нижнюю губу, словно пытаюсь задушить остатки сомнений. Не для того я вытащила эту тварь из тюрьмы и притащила сюда, чтобы в последний момент дать слабину. Он умрет здесь и сейчас – неважно, один или вместе со мной.

У него нет права остаться в живых. Так ведь? Наверняка в моих глазах сверкает все та же ненависть, помноженная на нервное – и не только – возбуждение, но вот уверенность уже здорово пошатнулась. Монстр из детства, из моих ночных кошмаров – это вовсе не Марк и не Саманта. Их жизни для меня ничего не значили, они никогда меня не понимали.

Монстр – совсем другое дело. Он понимает даже сейчас.

– Чего ты ждешь, дорогая? Ты же так сильно меня ненавидишь. – От его паскудного шепота хочется сквозь землю провалиться, но я лишь поджимаю губы. Кажется, он прекрасно знает, что делает и зачем. – Заставь меня чувствовать то же, что и ты четыре года назад. Или ты все-таки опираешься совсем на другие чувства?

И то, как он произносит слово «чувства», окончательно выбивает меня из колеи. Ненавижу эти неправильные желания, которые раз за разом всплывают наружу. Ненавижу, когда сама не могу себя контролировать. Ненавидеть у меня получается лучше всего. Раз уж ни на что больше я не способна, с этим-то уж точно справлюсь.

Когда я заношу нож, то целюсь прямо в сердце, но попадаю все-таки в правую ладонь монстра – рука соскальзывает в самый последний момент. И в ответ он не произносит ни слова, всего лишь кривится и шипит от боли. Стоит лишь на секунду заглянуть в его бездонные глаза, как становится очевидно: я облажалась, и второго шанса не будет. В его горящем взгляде читаются превосходство и удивительная смесь восхищения, желания и гнева.

Когда монстр сжимает мне горло окровавленной ладонью, я отчетливо понимаю, что упустила возможность расправиться с ним. Навсегда. Пальцы болезненно впиваются в кожу, и я кашляю в попытках вдохнуть хоть немного затхлого воздуха.

Когда он успел освободиться? Неужели я не в состоянии справиться даже с такими мелочами? Нож выскальзывает из ослабевших пальцев и с грохотом ударяется о бетонный пол.

– Мне ничего не стоит закончить начатое. – Голос монстра закрадывается прямиком в сознание, когда он с легкостью приподнимает меня чуть выше, продолжая держать за горло. Перед глазами темнеет, но я все равно не могу отвести от него взгляд. Меня воротит от его гнусной улыбки. Или от недостатка кислорода. – Но это кощунство – разбрасываться таким потенциалом. Я не могу позволить ему пропасть, дорогая.

Ногтями я впиваюсь ему в запястье и чувствую, как под них забивается что-то теплое. Кровь? Кожа? Понятия не имею, насколько успешны мои попытки отбиться, однако я стараюсь.

И не понимаю, о чем говорит монстр: у меня нет никаких талантов, я просто не собираюсь уступать ему и умирать первой.

В нос бьет запах крови, я будто схожу с ума, чувствуя все одновременно: ускользающее буквально сквозь пальцы сознание, назойливый запах, звук его голоса – кажется, он гипнотизирует меня, потому что контролировать себя я уже не в состоянии.

– П… – пытаюсь выговорить я, но меня хватает лишь на пару глухих звуков. Голос хрипит.

– Я сделаю вид, что это «пожалуйста», – ухмыляется монстр, его отвратительно яркие глаза слишком близко.

Мир вокруг угасает, я наверняка потеряю сознание в следующие несколько мгновений. Теперь и впрямь хочется сказать «пожалуйста».

Пожалуйста, еще.

Но монстр ослабляет хватку. Я задыхаюсь и кашляю вновь – на этот раз от ворвавшегося в легкие кислорода, – и почти забываю о тех жутких мыслях, что преследовали меня в последние несколько мгновений. Вместо «пожалуйста» хочется произнести «пошел ты», и, даже кашляя, я не оставляю попыток вырваться из его хватки.

Монстр намного сильнее.

– Пожалуйста, дорогая. – Он смеется надо мной – я слышу это в его голосе, читаю во взгляде.

Смеется и накрывает мои губы своими, как я пятнадцать минут назад. Чертов, мать его, монстр целует меня, будто в этом нет ничего особенно. Будто мы не хотели прикончить друг друга все эти годы, будто не он сломал мне жизнь в прошлом. Прикосновение сухих губ грубое и настойчивое, и мне хочется укусить монстра за язык, а не позволять ему снова и снова сталкиваться им с моим собственным. Но я позволяю ему все. У меня ноги подкашиваются, чтоб его, от одного только запаха: кровь, чернила, что-то по-настоящему животное.

Почему, почему эта тварь вызывает у меня столько самых противоречивых чувств? Меня ведет от запаха его крови, хочется сделать ему еще больнее, а вместо этого я хватаю его за длинные волосы и пытаюсь поцеловать глубже. Так горячо. Так правильно.

Я правда хочу тебя, ублюдок.

Пожалуйста.

– Как поживает твоя ненависть? – Шепот монстра над ухом вынуждает дышать чаще. Я жадно хватаю ртом воздух, но на этот раз кислород не имеет к этому никакого отношения. Чувствую, как монстр скользит по моей шее раненой ладонью и еще сильнее пачкает в крови. Не позволяет отстраниться от него даже на миллиметр. – Я хочу видеть все, что ты так неумело прячешь за своими восхитительными глазами.

– Пошел ты, – наконец-то выдыхаю я и ухмыляюсь.

– В твоем «пожалуйста» сплошные ошибки. – Он берет меня за подбородок, и кровь пачкает мне губы. От солоноватого металлического привкуса ведет еще сильнее, чем от запаха. – Но поверь, дорогая, ты