Смерть призрака - Марджери Аллингем

Стоя с бокалом в руке и откинув голову, Макс наблюдал за окружающими, комментируя их так, словно рассматривал в микроскоп. И тут к нему с огнем в глазах и журналом в руке подскочила рисовавшая спортсменов воинственная художница Би Берч.

Она и сама представляла собой колоритную фигуру в своем красно-коричневом шерстяном платье и вызывающей морской бескозырке, нахлобученной на мягкие седые волосы. Ходило немало слухов о ее словесных баталиях, а привычка высказывать все свои мысли без разбору приводила в ужас хозяек тех домов, где она появлялась.

– Фустиан, вы написали эту отвратительную статью, от которой так и несет упадническим снобизмом? – набросилась она на Макса, как самый настоящий боевой конь, сунув ему под нос раскрытый журнал.

Кэмпион, зажатый между баром и самим Максом, увидел, что речь идет о свежем номере «Лайф энд Леттерс», а статья озаглавлена «Вульгарное в живописи. Автор: Макс Фустиан». Более того, была напечатана и его фотография, очень мрачная и драматичная.

Казалось, за нелестными словами дамочки должна была неминуемо последовать неприглядная сцена, но Макс был невозмутим.

– Дорогая мисс Берч, – произнес он. – С превеликим удовольствием!

А затем, прежде чем все поняли, что он собирается сделать, поставил бокал и, достав из кармана своего кошмарного жилета огромный золотой карандаш, размашисто расписался под фотографией и с легким поклоном вернул журнал женщине.

Лишившись дара речи от возмущения, мисс Берч осталась стоять разинув рот, а Макс, подхватив Кэмпиона под руку, неторопливо, но решительно удалился.

– Мы должны обсудить наши дела за ужином. Я настаиваю, – сказал он, когда они вместе спускались по лестнице. – В таком бедламе совершенно невозможно разговаривать. Последнее время я не могу выпить и бокала хереса, чтобы вокруг меня не собралась толпа.

Кэмпион пристально взглянул на него, но, судя по всему, Макс говорил совершенно серьезно.

– Сначала заедем ко мне на квартиру, – продолжил он. – Между нами говоря, я хочу сменить жилет. Затем мы отправимся в «Саварини», где у меня заказан столик.

Мистер Кэмпион не стал возражать. Ему было интересно, как Макс планирует убить его. «Саварини», на первый взгляд, – довольно безопасное место.

Жилище Макса на Бейкер-стрит оказалось одним из роскошных апартаментов на верхнем этаже огромного здания.

Комната, в которую Макс его провел, извинившись за то, что отсутствует слуга, и мимоходом посетовав о проблеме с прислугой в целом, во многом перекликалась с аскетичной элегантностью галереи на Бонд-стрит, то есть тоже была почти пустой. Ее чудесные стены из некрашеной сосны украшала одна-единственная картина Матисса, расположенная над камином, а простой бледно-зеленый ковер отбрасывал совершенно призрачное отражение на слегка сводчатый потолок.

Кэмпион уселся в одно из двух кресел размером с автомобиль «Остин Севен», стоявших по обе стороны от камина, в то время как хозяин сдвинул несколько настенных панелей, открыв небольшой винный шкаф.

– Если не возражаете, мой дорогой друг, я глотну еще хереса, – сказал он, ловко перебирая пальцами напитки. – Но у меня есть отличный коктейль моего собственного изобретения. Вы непременно должны попробовать.

Мистер Кэмпион почувствовал себя глупо.

– Пожалуй, откажусь, если вы не возражаете, – пробормотал он. – Я и так пью весь вечер.

– В самом деле? О, но я уверен, что вы передумаете. Не бойтесь. Я знаю, какой бывает эта самодельная бурда, но уверяю вас, я эксперт. А рецепт вам не дам, даже не просите. Берегу его как зеницу ока.

На последнем слове Фустиан стряхнул из бутылки с травяным настоем несколько капель зеленого вещества, очень похожего на яд, в небольшой шейкер и плотно закрыл крышку.

– Вот и готово, – объявил он через минуту или около того, наполняя бокалы, себе – хересом.

Кэмпион, откинувшись в гаргантюэлевском кресле, удивлялся и самому себе, и хозяину. Вероятность того, что человек отравит гостя в собственной квартире, невелика, конечно, но в столь серьезном вопросе следовало учесть даже самые маловероятные возможности.

Макс продолжал говорить. Как показалось Кэмпиону, его протяжная манера была уже не так сильно заметна, а вялость сменилась бодростью.

– А теперь вишенка, – улыбнулся он. – Это единственный в мире коктейль, неотъемлемой частью которого является вишенка.

– Не люблю вишню, – слабо возразил Кэмпион.

– От этой вы будете в восторге, – проговорил Макс твердо и с такой интонацией, что гостю стало не по себе. – Такой вишни вы еще не пробовали и никогда не попробуете. – Из углубления в шкафу он достал вишневый хвостик с красной ягодкой на конце и осторожно опустил ее в бокал. – Готово, друг мой, – сказал он, вкладывая зелье в руку Кэмпиона. – Если позволите, я оставлю вас наслаждаться коктейлем, а сам пока сменю жилет на что-нибудь менее праздничное.

Кэмпион сидел, глядя в бокал, и его не покидало ощущение полной нереальности происходящего. Он упрекал себя за излишнюю нервозность, за то, что увидел двусмысленные намеки в невинных замечаниях. Тем не менее он не стал пить из бокала, который держал в руке, а, выудив хвостик с вишенкой, осторожно понюхал содержимое. На запах оно казалось совершенно нормальным, немного странным по цвету, возможно, но в остальном это был самый обыкновенный ароматизированный джин, который он пил весь вечер.

Кэмпион уже собирался вернуть вишню на место, как вдруг его внимание привлекла белая крапинка на ней. Он поставил бокал и стал осматривать ягоду. Ее секрет стал очевиден почти сразу. Полость, где должна была находиться косточка, заполняла серовато-белая паста, которая явно не выглядела полезной для здоровья.

Пристально рассматривая ее, Кэмпион испытал некоторое разочарование. Вся эта нелепая затея была невообразимо пошлой, топорной. Неужели это тот самый человек, который столь виртуозно провернул убийство миссис Поттер? Трудно поверить… Что же это за вещество и какие симптомы ожидает увидеть у него хозяин по возвращении?

Он вылил содержимое бокала в огонь, который тут же ярко вспыхнул. В основном это все же был спирт, подумал Кэмпион. Вишню он аккуратно положил в старый конверт, который достал из кармана, и спрятал в бумажник. Макс, как бы ни деградировали его методы, вряд ли надеялся, что гость умрет в квартире, решил он.

Кэмпион все еще размышлял над этим удивительно ребячливым нападением, когда ему пришло в голову, что, скорее всего, Макс и не подозревает о том, что про него все известно. Вероятно, он уже знает, что подлинность более поздних картин Лафкадио под подозрением, но, похоже, понятия не имеет, что его причастность к убийствам в доме великого художника раскрыта. В таком случае была ли нынешняя попытка столь уж инфантильной? Кэмпион содрогнулся при мысли о том, чего только он бездумно не проглатывал в домах своих знакомых.

Хитрость может проявиться