Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова

– Но если нет машины, то и код от внутреннего входа в гараж тоже не нужен, – возразил Максим.

– Не скажи. – Аня покачала головой. – В подземный гараж может заезжать такси. Хотя ты прав, – тут же поправилась она. – Если владельцу надо, чтобы такси заезжало в подземный гараж, то у него будет не только брелок от внутреннего прохода в дом, но и брелок от гаражных ворот, как у Ники – не надо копировать. Дальше остается только один вариант: что коды совпадают. На главном входе и на дверях в подземный гараж, – заключила она. – Как нам сказал Потапов, коды давно не меняли и поменяли только после смерти Королевой. Об этом, конечно, могла знать Вера Кремер, и тогда Артюхову ничего не стоило попасть внутрь. Но не понятно, о чем он тогда размышлял под камерами салона Точилина, если ему все было известно. Так что это – вопрос открытый, – заключила она. – Второй вопрос, – продолжила она через мгновение. – Я уже упоминала. Мы постоянно ходим вокруг и около, но ответа не нашли. Как преступник попал в квартиру. Королева сама впустила? Кого она могла впустить в пятом часу утра? Только того, кого хорошо знает. Если соединить первое и второе, получается, что Артюхов ни при чем – его бы Королева ни за что не впустила. Значит, преступник – это человек, присутствие которого в доме в столь ранний час Нику не удивило, она сочла это естественным и потому открыла дверь. Жилец, может быть, прислуга. Что говорил о прислуге Потапов? – Аня слегка нахмурилась, вспоминая. – Там у них есть две филиппинки. Одна регулярно убирается, но не живет в доме, значит, она не могла бы оказаться внутри в пять утра, чтобы этого не заметил Потапов или чтобы Королева не насторожилась, увидев ее. К тому же она не говорит по-русски. Вторая живет в квартире Вишневской. Говорит по-русски. Всегда дома, если Вишневская не уезжает, например в санаторий. Говорит по-русски, это я к тому, что как они договаривались с Кремер, с Артюховым. Это тоже важно, – заметила Аня. – И третий вопрос. А как, собственно, преступник убил Королеву? Для суда это наиважнейший вопрос. Доказательства должны быть железные. Конечно, у нас нет акта экспертизы. Это надо разговаривать с Зайцевым, что конкретно криминалисты обнаружили на теле погибшей. Но можно предположить, что ничего особенного, раз вынуждены были согласиться на версию самоубийства. Тогда, как он вынудил ее выскочить на балкон, и получается, прыгнуть с восьмого этажа? Чем-то напугал? Чем? Вообще, просто очень надо побеседовать с Зайцевым и с Вишневской, ты не находишь? – спросила она Максима. – У Зайцева узнать детали экспертного анализа, ну а Вишневская, она очень странно себя вела, ты не находишь? – Аня сделала паузу. – Сначала заявила, что видела какого-то мужчину, потом оказалось, она никого не видела. И вообще сбежала в санаторий. И ее прислуга все время присутствовала рядом, – вспомнила Аня. – Мне еще показалось это странным в рассказе Потапова. Как будто намеренно контролировала хозяйку. Когда там, Потапов сказал, она возвращается из санатория?

– Вроде завтра-послезавтра, – ответил Максим. – Потапов обещал позвонить.

– Надо будет к ней наведаться. Присмотреться, как они там живут.

– Эх, жаль, отец спит, наверное, – произнесла огорченно Дерябина. – Не видит мое сообщение.

– Ничего, проснется утром, посмотрит, – ободрил ее Максим. – вы бы сами-то домой шли, Анастасия Николаевна. – Он повторил свое предложение: – Я вас провожу.

– Нет-нет, я буду ждать, что с Гришей, – ответила Дерябина решительно. – Если он жив, мы с отцом его заберем. Все-таки какое-то утешение будет и память о Никуше.

Вступление к опере «Кармен» прозвучало как-то особенно резко в предрассветной тишине. Аня схватила айфон и взглянула на дисплей.

– Суворов, – объявила она. – Слушаю, Славик.

– Ну что, Снегирева. – Голос Суворова зазвучал в комнате, Аня поставила айфон на громкую связь. – В общем, я доложил Кочину. Он поднял Зайцева с командой и погнал их на Щербакова. Выволочку устроил – мало не покажется. Мол, девочка на компьютере, это он про свою Юлечку. – Славка усмехнулся. – Накопала за сутки больше, чем они за месяц следствия. В общем, приказал им ноги в руки – и работать, землю рыть, иначе вообще с органами распрощаются. Словом, поехали на Щербакова, по твоему адресу. Звонили в квартиру – никто не открыл. Соседи сказали, что давно никто не выходил, только собака скулила. Но в последние несколько дней и собаки не слышно.

– И что? – нетерпеливо спросила Аня. – Славик, не тяни резину. Говори скорее.

– Доложили Кочину. Приказал вскрывать. Вскрыли дверь. Внутри – никого, сбежали. Бардак страшный. Нашли наркотики, шприцы… Вызвали владельца квартиры, у которого они снимали, чтоб показания снять…

– Собаку нашли? Что молчишь? – Аня не выдержала. – Ну, говори, что, мертвый? Убили?

– Не кричи, нашли. Живой. Светлый лабрадор. Но в ужасном состоянии. Сильно обезвоженный, избитый, исколотый, ноги задние не действуют. Бросили его умирать. Даже представить трудно, как он выжил, нас дождался. Точно какой-то собачий бог помог. Или ты, Снегирева, со своей настойчивостью. Еще бы денек – и все, сдох бы. Он же пить не мог, даже из туалета – не двигается, не встать ему. В ветеринарный институт отправили. Врачи там сейчас с ним занимаются. Одну ногу, заднюю, придется отнять, скорее всего.

– Мы его любым возьмем, лишь бы спасли! – закричала Дерябина и бросилась к телефону. – Ухаживать будем. Я вину свою перед Никочкой хоть так заглажу слегка. Ах, господи, если бы я пошла в полицию в тот же день! Не злилась попусту на нее. Отец правильно говорил, что она для этого меня и позвала. Чтобы я в полицию пошла с бумажкой этой розовой. За мной-то они не следили, только за ней. Меня в расчет не принимали, знали, что у нас плохие отношения. А я и сама не пошла, и отцу улику не дала. Он хоть и пошел, да с пустыми руками – никто с ним разговаривать не стал всерьез. О божечки! Это бы Ника сейчас жива была, может быть! – Она зарыдала.

– Анастасия Николаевна, успокойтесь. – Максим осторожно взял женщину за плечи и усадил обратно на диван. – Вы очень поможете нам всем, если вспомните, где видели ту женщину на фото.

– Так не могу. Вот если только отец что вспомнит, когда проснется, – всхлипнула Дерябина. – У него память получше моей.

– Кто это там у тебя? – удивленно спросил Суворов. – Что за женщина?

– Мать Ники Королевой, Анастасия Дерябина, – ответила Аня. – Сама сегодня вечером ко мне домой пришла. Она же здесь, рядом, в Сестрорецке живет. Хотела меня нанять, чтобы я расследовала убийство