Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова

не хотела, чтобы Вова ходил, но он настоял, собрался. Красовский нам денег предлагал, квартиру новую купить. Ну, все, что надо. На все готов. Вова сказал – ничего не надо. Пусть с глаз долой сгинет и больше не показывается никогда! И я с ним согласна. Потом к следователю меня вызвали.

– Вы следователю Зайцеву рассказывали про последнюю встречу с Никой и про бумажку эту? – Аня указала взглядом на улику.

– Про бумажку – нет, – призналась Дерябина. – Я честно ее с собой взяла. Хотела ему показать. Но потом по его вопросам поняла, что его вообще ничего не интересует, что с Никой в последний день было. А я-то толком ничего ему сказать не могу. Ну, дала ей эта догситтерша бумажку. А где она с ней встречалась? Какой адрес? Где Гришу в заложниках держали, я у Ники спросить не догадалась. Так он мне скажет, вы, тетенька, выдумываете все. А бумажку выбросит. А она же – ценность. И решила ничего ему не говорить – не тот человек попался, сразу видно. А Вова, как отошел маленько, мне говорит: «Мать, в полиции правды не найдем. Видишь, как они Никушу нашу в самоубийцы быстренько записали. Лишь бы только не искать ничего. И дома сидеть кофе попивать. Надо самим правду искать. Гришу мы уже не спасем, мертвый он, скорее всего, пес то есть, и Нику не спасем – поздно. Но хоть виновных накажем». Я ему: «Куда тебе, еле дышишь?» А он сурово мне так: «Ты один раз меня не послушала, что вышло? Это твоя подружка тебе рассказывала, что у нее в доме частный детектив живет? Она еще по громкому делу в поселке Репино прославилась. Вот и иди к ней. Заключи договор. О деньгах не думай, все продадим, но виноватых накажем». Я спорить с ним не стала – всю жизнь спорила. Очень плохо у него с сердцем после смерти Никуши. Боюсь, долго не протянет. Вот и пришла. А тут, оказывается, Сонечка уже постаралась. Правда, знаете, что меня подтолкнуло еще? – вдруг спохватилась она. – Вовку как в больницу положили, я поуспокоилась немного – все-таки он под наблюдением врачей будет. Лежала ночью без сна, все думала, думала, тысячу раз эту последнюю встречу с Никой прокручивала в голове. И вдруг вспомнила. Я когда от Ники выбегала, в смысле, на проспект уже, парня высокого в черной куртке кожаной заметила. Он около салона художника того, соседа Ники, крутился. Я еще удивилась, салон-то в одиннадцать открывается. И по внешнему виду он – никакой не художник.

– Ну, эту парочку, Веру Кремер с сожителем ее, Артюховым, с этой бумажкой и показаниями Анастасии Николаевны и Изольды Пашковой можно смело брать за похищение собак и причинение им вреда из хулиганских или корыстных побуждений, – заключила Аня. – Статья 245 УК РФ. Сейчас позвоню Суворову.

– Аня, два часа ночи. – Максим показал на часы.

– Ничего, у него служба такая. «Наша служба и опасна и трудна», поспит в другой раз, – резко ответила Аня. – Мы не можем их упустить. Брать надо до того, как вторая собака вернется к настоящим хозяевам, то есть до утра.

– Ты думаешь, они следят за Пашковыми? – недоверчиво спросил Максим.

– Не исключаю, что они за всем следят. Должны же они быть в курсе. Но главное – я боюсь даже предположить, но вдруг… – Она посмотрела Максиму прямо в глаза. – Вдруг собака – настоящий Гриша? Вдруг он жив еще? Надо торопиться.

– Почти месяц прошел. – Максим пожал плечами. – Считаешь, они все еще держат его на Щербакова? Но зачем им тогда отлавливать другую собаку? Они могли бы вернуть Гришу.

– Скорее всего, он не в том состоянии, что можно было бы сообщить Барановской, вот, мол, он сбежал, а они, волонтеры, его поймали и вернули, возьмите, пожалуйста. Ты же слышал, они его пытали на глазах у Королевой. – Аня указала взглядом на Дерябину.

– Ника сказала, он просто весь синий был, – подтвердила та. – И по всему телу – кровоподтеки. Бедный мальчик…

– Скорее всего, накололи какими-то наркотическими веществами, – заключила Аня. – Но он молодой, возможно, справился.

– Так зачем тогда его оставлять? Ввели дозу посильнее, и… – Максим махнул рукой.

– Я не исключаю, что именно так они и сделали, – сердито ответила Аня. – Я только выражаю робкую надежду. Все, я звоню.

Она взяла телефон, быстро пробежала взглядом список контактов и нажала на строчку с надписью «Славик». Спустя несколько секунд в трубке послышался недовольный голос Суворова.

– Снегирева, чтоб тебе пусто было! Третий час ночи. Что стряслось?

– Славик, надо срочно послать дежурную опергруппу по адресу: ул. Щербакова, дом три, корпус один. Квартира пятьдесят. Сейчас, Славик. Там проживает гражданка Вера Германовна Кремер, точнее, она зарегистрирована по этому адресу. Точнее, квартира не ее, она снимает. Со своим сожителем, неким Иваном Артюховым. Это бывшая догситтерша Королевой. У меня есть все доказательства, что вместе с Артюховым они похитили лабрадора Королевой с целью ее шантажировать. Собаке были причинены тяжелые увечья. Чтобы замести следы, парочка украла похожего лабрадора у семьи Пашковых, проживающих на улице Римского-Корсакова и под видом Гриши вернула его Барановской. Ветеринар Королевой подтвердил, что собака, которая сейчас находится у Барановской, это не Гриша. А где Гриша? Посылай группу, Славик. Как можно скорее. Я не уверена, что лабрадор Королевой жив, много времени прошло. Скорее всего, они его умертвили. Но пусть тогда показывают, где захоронили. Надо эксгумировать, чтобы предъявить им обвинение. А если их и самих в квартире нет – объявляйте в розыск, приметы я тебе скину. Скорее всего, они причастны и к гибели самой Королевой. Но тут еще не все ясно. Кроме того, надо задержать Ольгу Кремер, секретаршу Красовского, – продолжила Аня быстро. – Точно не могу сказать, но, скорее всего, если она не организатор убийства Королевой, то один из исполнителей – это точно.

– Но ты интересная, Снегирева! – усмехнулся Суворов. – Точно сказать не могу… А что я ей предъявлю? Ну, с парочкой, про которую ты говоришь ясно, хотя бы за собаку. А с Ольгой Кремер что? Гражданка Кремер, вы задержаны, на каком основании?

– По подозрению в причастности к убийству Вероники Владимировны Дерябиной, известной под сценическим псевдонимом Ника Королева.

– А доказательства, подруга?

– Я тебе добуду доказательства. Возьми ее под стражу. Иначе она сбежит, ищи потом свищи.

– Ну, смотри, Снегирева! Имей в виду, у нее дядя – сама знаешь, кто. Адвокатов там куча. Они нас живьем сожрут.

– Я все понимаю, Славик. Я только очень хочу, чтобы Гриша, настоящий Гриша, оказался