Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова

– Хорошо, Виолетта, дождитесь нас, – попросила Аня. – Мы скоро приедем.

Она повесила трубку.

– Едем, – кивнула Максиму. – Надо взять заключение и – к Зайцеву.

– Я поеду с вами, – засобиралась Дерябина. – Я тоже хочу посмотреть на Гришу. Мы с отцом возьмем его, – повторила она. – Я буду просить Вету, чтобы она нам позволила.

– Хорошо, – согласилась Аня. – Я вам помогу. Думаю, она согласится. Но после ветинститута – домой, Анастасия Николаевна, – предупредила она. – Отправим вас на такси.

– Ладно, я в машине, жду вас.

Максим накинул куртку, взял ключи.

– Томас, дружок, тебе опять одному куковать. – Он потрепал овчарку между ушами. – Но ничего, может, получится, в воскресенье на речку сходим. Скоро тебе дружка привезут. – Он кивнул на Дерябину. – Вдвоем гулять веселее будет.

– Да, отец если будет ходить с Гришей на речку, то и вашего может брать, чтоб ему не сидеть взаперти, – предложила Дерябина. – Если вы согласитесь, конечно.

– Посмотрим. – Аня улыбнулась. – Думаю, он не откажется, он гулять любит. – Она прижала голову собаки к ноге. – Но сначала Грише надо поправиться.

– А вот и Вовка проснулся, похоже. – Дерябина поднесла к уху смартфон. – Алло. Да, понимаю, что ты заснул. Как самочувствие? Фотку-то посмотрел? Не помнишь, кто она? Я вот видела где-то, но вспомнить не могу. Вспомнил?! – Она выразительно взглянула на Анну и Максима – те буквально замерли на месте. – Какая уборщица? – Дерябина как-то заметно смутилась. – Но это что-то не то, не может она быть уборщицей. Ты путаешь. Это, знаешь, как я поняла, очень важная особа. Ну какая уборщица? – Она уже закричала возмущенно. – Которая у Ники убиралась? Только та с черными волосами. Но она же какая-то нерусская… А-а… – произнесла она протяжно. – Да, я помню, ты с ней по-английски пытался, а она ни бум-бум. Зато по-русски шпарит. Так, Вова, а что это я слышу шум машин? – спохватилась она. – Ты где это разгуливаешь? Ты почему не в палате? Как это домой едешь на первом автобусе? А тебе кто позволил? А врач знает? Да, я вообще не дома. Я все еще у детективши. Гришу нашли, знаешь? Нет, он в плохом состоянии, в ветеринарном институте. Мы сейчас туда едем. Ну, как зачем, его ж, это, опознать надо. А ты-то там зачем? Вова, а как сердце? Ну, хорошо, хорошо, не начинаю. Сейчас спрошу. Это… – Она опустила трубку. – Отец с нами просится. Хочет Гришу увидеть. Из больницы сбежал. Он сейчас на остановке у «Пятерочки» на Токарева выйдет. Может, возьмем его? – попросила она жалобно. – Вова, а ты лекарства принял? – прокричала она уже в трубку. – А то напугаешь людей, если что. Принял, будет в порядке, гарантирует, – сообщила она Ане и Максиму и еще раз спросила: – Можно его взять?

– Да, хорошо, – согласилась Аня. – Только обратно – на такси, и без фокусов, прямиком домой. Я отвезти вас назад не смогу – мне к следователю надо.

– Да, да, на такси, – согласилась Дерябина. – Вова, ну, вылезай у «Пятерочки». Сейчас мы заедем за тобой, – добавила она деловито. – Вот еще клоун, – пробормотала она, засовывая аппарат в авоську. – Там же больница на уши встанет. Больше никогда его не возьмут, хоть помирай. Он, видите ли, не может в такое время лежать спокойно. Чтобы на меня одну все сыпалось. Помочь хочет. А чем он мне поможет, если на тот свет отправится, не дай бог, тьфу, тьфу. – Она плюнула через плечо. – Вот ненормальный.

– Анастасия Николаевна, выходим. Время поджимает. – Максим распахнул дверь. – Поторапливаемся.

– А что за уборщица, о которой Владимир Михайлович вспомнил? – спросила Аня, поддерживая Дерябину под руку, чтобы она не споткнулась на плохо освещенной лестнице. – Кстати, мы же даже не задались вопросом, а кто убирался у Королевой, – сказала она Максиму, который шел впереди.

– Что все бегаете среди ночи, топаете? – прошипел за дверью на втором этаже кто-то из жильцов. Тонко залаяла маленькая собачка-шпиц на первом этаже. Ей грозно ответил Томас, запертый в Аниной квартире.

– И следователь Зайцев таким вопросом не задался, – заметил Максим в полный голос, когда уже вышли на улицу. – А кто же убирался в квартире Королевой, Анастасия Николаевна? – Он повернулся к Дерябиной. – А дайте, угадаю? – Он усмехнулся. – Наверняка помощница Вишневской, Сонара. Верно?

– Верно, – кивнула та.

– А сосватала ее Вишневской, а потом и Нике Ольга Кремер, через очередную контору «Мечта хозяйки или чего-нибудь еще»… Одним словом, обложили они Королеву, как ты точно сказала, закатали в кокон, как Фродо и Сэма паучиха…

– Только кто паучиха или паук? – спросила Аня задумчиво. – На этот вопрос ни мы ответа не нашли, ни следствие. Вот он вторично встает перед нами. Пока что только исполнителей я вижу. Анастасия Николаевна, садитесь. – Она открыла перед Дерябиной заднюю дверцу машины, помогла той сесть. – А ваш супруг уверен, что Сонара и Людмила Артюхова – одно лицо?

– Ну, судя по фотографии, которую я ему послала, да, – ответила Дерябина и поправив шапку, прижала авоську к груди. – Он же только по фотографии может судить, – уточнила она.

«Фольксваген» развернулся, проехал мимо дома, выехал на улицу Мосина, к Сестрорецким баням, и повернул налево, к улице Воскова. Снег прекратился, но дул сильный ветер с озера Разлив. Первые, самые ранние, пассажиры на автобусной остановке кутались в поднятые воротники и капюшоны.

– Вовка что сказал, – продолжила Дерябина. – Он сказал, точно уборщица Никуши, только со светлыми волосами. Вот потому-то я ее и не признала, – заметила она. – Меня волосы смутили. А он посообразительней оказался. Да, он всегда умнее был. – Она махнула рукой. – Он эту Сонару почему запомнил? – Дерябина опять поправила шапку, натянув на уши, как будто ей было холодно. – Мы Никушу на каждый день рождения поздравляли. А день рождения у нее 15 мая – в этот день ее нянечка нашла у ограды в детском доме, в этот день и записали. И мы с отцом к ней приезжали. Она-то к нам не ездила, но мы приезжали. Ну, подарок какой мы ей сделать можем? – Дерябина пожала плечами. – Мы люди небогатые, к чему она привыкла – нам не по карману. – Машина остановилась перед шлагбаумом на переезде, пропуская первую электричку. – Вот, Вовка, не мог раньше, до переезда из автобуса выйти, – начала снова ругаться Дерябина. – Вот же остановка «Вокзал». Нет, надо ему у «Пятерочки», на следующей. Теперь продует его. Так вот, Вовка ей два килограмма тянучек обычно покупал, которые Ника в детстве любила, мятные, ну и букет цветов. Не корзины, конечно, с розами,