Эдди Флинн - Стив Кавана

Обвинитель, Уайт, уже стоял за своим столом, раскладывая на нем бумаги и украдкой поглядывая на присяжных. Или, вернее, на нового члена жюри. Клэй Драйер, призванный из запасных, теперь восседал на скамье присяжных вместо Этель, которая в данный момент возвращалась домой со всей своей ненавистью в сердце, сотней баксов в кошельке, вкусным ужином в желудке и полным отсутствием какого-либо представления о том, что произошло в этот день.

– Вызываю на свидетельскую трибуну профессора Кэла Джонсона! – объявил Уайт, выпрямляясь.

Мы с Гарри только что обсудили звонок Блок. Вид у него был пришибленный, пока я рассказывал ему о том, что ей удалось обнаружить. Затем он покачал головой.

– Это не Кейт. Она нужна Песочному человеку.

– А вдруг она уже мертва, Гарри?

– Тогда мы должны и дальше защищать ее клиентку. Послушай, на данный момент нам нужно исходить из того, что Кейт жива. Нам нужно надеяться. И нужно с головой уйти в игру, прямо сейчас.

Я кивнул, сделал глоток воды и попытался выбросить из головы все мысли о Кейт. Я чуть не потерял самообладание прямо возле здания суда. Все, что мне оставалось, это надеяться, что Гарри прав. Что она все еще жива. А если она жива, то мы были нужны ей, чтобы победить.

Профессор Кэл Джонсон создал для нас серьезную проблему. По сути это была единственная реальная вещественная улика, связывающая Кэрри Миллер со всеми этими убийствами. Фактически это был туз на руках у прокурора. Другие свидетели тоже представляли собой сильные карты, но всем им еще предстояло объединиться, чтобы собрать стрит-флеш. Даже если нам удастся выбить одну или две из них, Уайт все равно оставался с этим своим тузом на руках. А поскольку у нас самих ничего на руках не было, ему хватило бы и одного туза, чтобы сорвать банк.

При рассмотрении дел об убийствах к уликам, полученным в результате криминалистической экспертизы, отношение самое что ни на есть трепетное. Показаний свидетелей-экспертов, привязывающих ДНК к умышленным убийствам, обычно более чем достаточно, чтобы отправить любого обвиняемого в тесную, выкрашенную унылой масляной краской камеру на очень долгий срок. Защите в таких случаях предстоит преодолеть два серьезных препятствия – собственно характер этой улики и интерпретацию этой улики присяжными. Даже если вам и удастся привести какие-то убедительные аргументы против доказательств, полученных на основе анализа ДНК, все это не будет стоить и ломаного гроша, если присяжные не поймут вашу точку зрения. Так что мне приходилось действовать медленно и осмотрительно, равно как и Уайту.

На профессоре Джонсоне был тонкий коричневый свитер с треугольным вырезом под темно-синим пиджаком. Я надеялся, что это было попыткой скрыть его галстук, который цветом своим, мягко говоря, больше напоминал навозную жижу. Профессор был худощав и высок и, пожалуй, вполне прилично одет, но все это резко контрастировало с его лохматой нечесаной бородой. Густые клочки белых и темных волосков под странными углами торчали во все стороны, как будто там жил какой-то маленький зверек, которого внезапно выгнали из его густо заросшего прибежища. Дополняли этот ансамбль начищенные до блеска костюмные туфли и потускневшее золотое обручальное кольцо на пальце. Я предположил, что одежду ему покупала жена – по крайней мере, у нее имелся хоть какой-то вкус, – и, будучи представителем технической интеллигенции старой закалки, он всегда начищал свою обувь до зеркального блеска, но борода свидетельствовала о некоторой сумасшедшинке – той эксцентричной части ума, что столь успешно питает творческую сторону ученых-исследователей. Я был немного удивлен, что жена позволила ему выйти из дома с такой бородой.

Привычно произнеся положенные слова присяги, профессор занял свое место на свидетельской трибуне. Налил себе стакан водички, устроился поудобней. Хотя я заметил, как он теребит свои бороду, перебирая ее пряди в пальцах. Хорошие мошенники способны распознавать такого рода «значки». А великие мошенники не только замечают их, но и умеют использовать. С криминалистической точки зрения дело было совершенно несложным. Простым как грабли. Подобные показания Джонсон неоднократно давал уже много раз на протяжении двадцати лет, в том числе и по громким делам об убийствах. Это была его работа. Я и сам уже видел, как он это проделывает. И тогда он выглядел куда как уверенней.

Профессор все утро дергал себя за бороду. Он из-за чего-то нервничал. А значит, я должен был выяснить, из-за чего именно. И использовать это.

– Профессор, все мы в курсе касательно вашей квалификации и опыта. В области анализа ДНК вы очень хорошо известны. Поэтому давайте сразу же перейдем непосредственно к делу. Взгляните, пожалуйста, на фотографии под номером одиннадцать, двенадцать и тринадцать.

Большой экран, обращенный к присяжным и свидетельской трибуне, сразу же осветился, и на нем появилась фотография белой блузки, висящей в шкафу Кэрри Миллер. Следующий снимок изображал манжету этой блузки, снятую крупным планом. На ней виднелось какое-то пятно. Ржаво-красное. Как будто на манжету попала капля кетчупа, которая потом высохла и потускнела. На последней фотографии фигурировала все та же блузка в прозрачном пакете для улик с маркировкой «БС–9».

– Что вы можете рассказать нам об этих фотографиях?

– Вместе с этой уликой, «бэ-эс-девять», и этими фотографиями мне выдали сопроводительный документ, в котором указывалось, что данный предмет одежды был найден в шкафу Кэрри Миллер и сохранен в качестве вещественного доказательства для последующей экспертизы. Моя задача заключалась в том, чтобы исследовать и извлечь ДНК из пятна на волокнах рукава и сравнить этот образец с любыми известными профилями в наших системах, – начал Джонсон. Его речь производила впечатление клинически бесстрастной и тщательно взвешенной. Каждый слог каждого слова был выверен и безукоризненно произнесен.

– Что вы далее сделали с этой блузкой, приобщенной к вещественным доказательствам под номером «бэ-эс-девять»?

– Сначала я подверг данный предмет одежды внешнему осмотру. Это была женская блузка, шестого размера. Белая, из хлопка с добавлением шелковых волокон. По внешнему виду упомянутого пятна, которое уже выцвело, было ясно, что его пытались удалить – вероятно, постирали эту блузку при достаточно высокой температуре в стиральной машине. А затем высушили, выгладили и повесили в шкаф. Но даже стирка не позволила полностью удалить ДНК. В данном случае я провел поиск еще и скрытых пятен крови. Могу я обратиться к улике под номером «эс-дэ-три»?

Уайт повернулся к своему помощнику, который склонился над лэптопом, подключенным к большому экрану, обращенному к присяжным. Изображение блузки, висевшей в шкафу Кэрри, сменилось каким-то другим. Поначалу было