Эдди Флинн - Стив Кавана

непонятно, что появилось на экране. Бо́льшая часть снимка была слишком темной, чтобы хоть что-то разобрать, но, как следует присмотревшись, можно было различить очертания белой блузки, а на ее рукаве и манжете – несколько пятен разного размера и формы, сине-зеленого цвета с металлическим отливом.

– Я обработал данный предмет одежды люминолом, а затем осмотрел его в темной комнате, чтобы проверить, нет ли на нем каких-либо остаточных следов крови, которые были более не видны. Как вы можете видеть на этом снимке, имелось еще несколько кровавых пятен, но, за исключением самого большого из них, длина которого составляет около полудюйма, они не были видны невооруженным глазом.

– И когда вы выявили эти следы, что произошло потом?

– Выявленные следы были срезаны с данного предмета одежды и помещены в микроцентрифужную пробирку Эппендорфа. ДНК была выделена из них методом центрифужной экстракции, а также фенол-хлороформным методом с использованием изоамилового спирта, амплификация осуществлялась ПЦР-методом с использованием спектрофотометра. Результатом этого стала успешная экстракция ДНК и ее последующий анализ. ДНК из следов крови на данном предмете одежды совпала с имеющимся в системе профилем с вероятностью миллиард к одному.

– Профессор, касательно этой последней части… Вас не затруднит чуть подробней объяснить про вероятность и совпадение профиля?

– Мы никогда не сможем утверждать, что какой-либо образец ДНК стопроцентно соответствует контрольному, но я могу сказать, что кровь на этом предмете одежды почти наверняка, с вероятностью миллиард к одному, относится к профилю Стейси Нильсен, имеющемуся в базе данных. То есть если б я сравнил этот профиль ДНК с миллиардом других профилей, то он в лучшем случае совпал бы всего лишь еще с одним из них.

– И какова же вероятность такого исхода?

– Как я уже сказал – один к миллиарду. То есть на основании своего научного подхода я могу почти с полной уверенностью заявить, что кровь на блузке обвиняемой принадлежит одной из жертв по этому делу – Стейси Нильсен.

Глава 40

Эдди

Когда умелый игрок действительно попадает в цель, когда все его тренировки, опыт, мастерство и природный талант сливаются воедино в идеальном моменте исполнения, – всегда есть звук. Это производит какой-либо шум. Это глухой «бульк!» девятого шара, заглатываемого горловиной угловой лузы; щелчок идеально воткнутой передачи на перегазовке; шелест кожаного баскетбольного мяча о полиэстерную сетку, когда он проваливается в корзину после трехочкового броска; шлепок воловьей кожи о кленовую биту, посылающей мяч за пределы игрового поля[216]. Как только вы слышите подобный звук, то сразу понимаете, что произошло что-то особенное.

В суде все по-другому.

Вообще-то, даже совсем наоборот.

Да, когда происходит что-то особенное – когда какая-либо из сторон объявляет прямой допрос свидетеля и все проходит без сучка без задоринки, – это, блин, натуральная симфония. Но только без звука.

В судебных залах, особенно при обилии посторонней публики, всегда шумно. Люди постоянно кашляют, перешептываются, ерзают на своих местах, представители сторон расхаживают по залу, разговаривают, кричат, ножки стульев скрежещут по полу – и все это в помещении, специально рассчитанном на то, чтобы передавать и усиливать звуки.

А когда в суде происходит что-то особенное, наступает тишина.

Только это такого рода тишина, которую вы никогда раньше не слышали. Как будто все это показывали по телевизору и кто-то вдруг вырубил звук. Это происходит внезапно. И это не просто отсутствие звука. Это звук в минусе. Как будто космический вакуум высосал из комнаты все акустические частицы. Становится так гнетуще тихо, словно сама тишина обладает весом.

Если во время судебного разбирательства воцаряется такое величественное молчание, остается только одно – сидеть и наслаждаться им, пока оно длится, поскольку обычно это означает, что вы только что выиграли свое дело или хотя бы какой-то важный его этап.

«Гадство», – нацарапал Гарри в своем блокноте.

Ничего нам тут не светило.

– Профессор, в начале своих показаний вы описали эти пятна крови как брызги. Что вы имели в виду под словом «брызги»? – спросил Уайт.

– Судя по размеру и форме пятен, – ответил профессор, – они могли появиться в результате разбрызгивания крови – когда на образовавшие их капли действовала не одна только сила тяготения.

– Благодарю вас, профессор Джонсон. Больше вопросов не имею.

Я медленно поднялся, нацелившись взглядом на заметки Гарри, лежащие перед ним на столе. Коротко глянул на профессора Джонсона, после чего произнес:

– Ваша честь, мне нужно минутку переговорить с моим коллегой.

Я наклонился, прошептал Гарри:

– Для Уайта все пока сошло хорошо.

– Как хочешь все это разыграть? Ты можешь мурыжить этого деятеля часами, – отозвался Гарри.

Одна из тактик адвоката защиты, когда дело доходит до дачи показаний по ДНК, заключается в том, чтобы цепляться даже к самым мельчайшим деталям. Часами вникать в технологию каждого из этапов обработки улик, проверяя, применялись ли по отношению к биологическим образцам надлежащие процедуры карантина и соблюдения чистоты, убеждаясь, что использовалось только новое или надлежащим образом стерилизованное оборудование, – словом, пытаться найти хотя бы мельчайшие прорехи в той последовательности действий, которая привела к выводу о том, что, к примеру, эта кровь и в самом деле принадлежит Стейси Нильсен с вероятностью миллиард к одному. Это хорошая тактика, и после второго часа присяжные уже начинают ненавидеть эксперта, потому что им скучно и они окончательно сбиты с толку, а некоторые из них могут даже отмести подобные свидетельства. Но это рискованно – присяжные могут вместо этого обратить свое раздражение на адвоката защиты.

– У нас нет на это времени, – ответил я. – Нам нужно проделать все это как можно быстрей, ради Кейт.

Эдди Фелсон, бильярдная акула в фильме «Шулер»[217], играл лучше всего, когда не вымучивал очко за очком. Когда он играл быстро и разнузданно, никто не мог его обставить.

– Не дашь мне листок бумаги и ручку?

Гарри вырвал страничку из блокнота, протянул мне авторучку. Я написал четыре слова и повернул листок к Гарри. Он прочитал их, улыбнулся.

«Погнали! Быстро и разнузданно».

Глава 41

Эдди

Когда я встал, чтобы провести встречный допрос Джонсона, в руке у меня все еще была ручка Гарри. Красивая вещица – ярко-зеленый корпус и золотое перо. Немецкая чернильная авторучка, известная своей надежностью. И, как я надеялся, высокой прочностью. Потому что сейчас я так стискивал ее в пальцах, словно это был спасательный конец.

– Профессор Джонсон, вы возглавляете криминалистическую лабораторию в Южном округе, это верно? – спросил я.

– Верно.

– Могу я подойти к свидетелю?

Судья Стокер кивнул.

– Профессор, мне уже доводилось наблюдать за вашими