Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

В день начала занятий в школе Мона вошла к нам в спальню, когда пора было ложиться. Она посмотрела на Сэма и сказала:

— Ты тупой. Ты не вынес мусор, поэтому будешь спать с ним. Может, в следующий раз не забудешь.

Следом за ней появился отец с металлическим мусорным баком, обычно стоявшим на улице у порога.

— Ложись в постель, Сэм, — скомандовал он.

Мой брат отвернул плед и забрался под одеяло. Сначала он рассмеялся, когда отец снял крышку с бака, но тот резким движением вывалил брату на постель кофейную гущу, яичную скорлупу, жир со сковородок, картофельные очистки, мясные обрезки и грязные салфетки. Вонючая серая жижа со дна бака полилась на простыню. Смех Сэма оборвался.

Я стиснул зубы при виде такого унижения. Гнев во мне был сильнее, чем любые другие чувства, которые я до этого испытывал. Как они могли придумать такое отвратительное наказание? Мона что, садистка?

Она ткнула в меня пальцем:

— Теперь твоя очередь. В прошлую ночь ты заснул в рубашке, поэтому завтра идешь в школу в пижаме. Тогда в следующий раз не забудешь переодеться перед сном.

Отец поглядел на Мону и улыбнулся.

— Правильно! Только так их и можно приучить к порядку, — хохотнул он.

Они вышли из нашей спальни, довольные тем, как исполнили свои родительские обязанности.

Гнев, кипевший внутри, не давал мне уснуть всю ночь. Сэм тоже не спал, ворочаясь в груде отбросов. Пахучая жидкость пропитала его постельное белье и пижаму и начала капать с постели на плитчатый пол. Утром, увидев и унюхав моего брата, выбирающегося из мусора, я едва не заплакал.

Сэм принял душ, но от вони избавиться не смог. Мона потребовала, чтобы перед уходом в школу мы прибрали в спальне, как будто сами во всем виноваты, но запах никуда не делся. Пока мы с Сэмом отстирывали в ванной его постельное белье, Мона отвела Салли в кухню и остригла ее длинные волосы почти под ноль. Потом она устроила целое представление, заменив платьица Салли на мальчишескую одежду, в основном джинсы и футболки, и лишив ее всех девчачьих вещей. У Лонни отвалилась челюсть, когда она увидела семилетнюю Салли, превратившуюся фактически в третьего младшего брата.

Меньше всего в тот день меня беспокоило то, что пришлось идти в школу в пижаме. Сэму досталось куда хуже.

На следующей неделе Мона передала мне письмо, адресованное мисс Брезине, моей классной руководительнице. После занятий та прочитала его мне:

Уважаемая мисс Брезина!

Теперь я буду воспитывать детей Кроу, обеспечивая им христианское наставление и дисциплину, которых им так не хватало. Не могли бы вы мне сообщить, какие проблемы у Дэвида с поведением, чтобы я обратила на них внимание? Из того, что мне уже известно, я делаю вывод, что он нуждается в строгом руководстве. Жду вашего ответа.

Искренне ваша,

Миссис Кроу.

— Тебе надо радоваться, Дэвид, — сказала мисс Брезина, легонько касаясь моей руки. — Я напишу миссис Кроу письмо.

Ничего не могло быть хуже, чем рассказ строгой учительницы-францисканки о моем поведении. Правда, я надеялся, что она не станет расписывать все мои прегрешения.

На следующий день мисс Брезина с лучезарной улыбкой протянула мне конверт, адресованный Моне и отцу.

— Сейчас ты можешь со мной не согласиться, — сказала она, — но в будущем это спасет тебя от кучи неприятностей. Твой отец и мачеха помогут тебе преодолеть серьезные проблемы с поведением. Я рада, что сыграю в этом определенную роль. Пожалуйста, передай им это письмо и завтра верни корешок с отметкой о получении.

Когда мисс Брезина вышла из класса, я разорвал конверт и прочел:

Дорогая миссис Кроу!

Я переговорила с учителями Дэвида и с большим сожалением сообщаю вам, что он постоянно получает выговоры за плохое поведение. Учителя и раньше жаловались на него, но мистер Кроу никак не реагировал. Я давно ждала этого дня. Господь благословит вас и мистера Кроу за этот шаг. Пожалуйста, подпишите корешок о получении и сообщите, когда сможете прийти в школу для беседы. Нам нужно многое обсудить.

С наилучшими пожеланиями,

Мисс Констанс Брезина.

Нельзя было допустить, чтобы это письмо попало в руки к Моне, поэтому я подделал отцовскую подпись с помощью техники, которой он сам меня когда-то научил. Еще со времен Гэллапа я подделывал его подписи на своих аттестатах и письмах из школы, прикладывая их к стеклу и обводя буквы шариковой ручкой. Я видел, как он сам это делал — много раз. Подделка получалась такой похожей, что даже отец вряд ли заметил бы разницу.

На следующее утро я протянул учительнице подписанный корешок.

Она взглянула на него и удивленно приподняла брови.

— Твой отец подписал письмо, но тут нет никаких комментариев от него или от миссис Кроу. Я думала, они попросят о беседе, чтобы мы вместе обсудили твое поведение.

— Отец подписался и сказал, чтобы я вел себя хорошо, — спокойно ответил я.

И это бы сработало, если бы я не решил отомстить — просто не удержался.

На следующее утро я явился в школу пораньше и принес с собой тюбик клея для дерева, позаимствованный из отцовской машины. Я осторожно намазал им сиденье стула мисс Брезины и подождал, пока она усядется и начнет утреннюю перекличку. Она просидела на стуле несколько минут, вызывая всех по фамилиям и раздавая задания на день, а потом попыталась оторвать от сиденья свой массивный зад.

Но стул приподнялся вместе с ней, и рвущаяся ткань платья издала протяжный треск. Мисс Брезина стала поворачиваться, как корова на льду, и стул последовал за ней.

Весь класс захохотал. Даже Гилберт усмехнулся и показал мне поднятые большие пальцы. Мисс Брезине не пришлось спрашивать, кто это сделал. Она оторвала от себя стул, подхватила оторванный подол платья пухлой рукой, а второй вцепилась мне в локоть.

— Я знаю, что мистер и миссис Кроу не читали того письма, что я передала через тебя. Я позвоню миссис Кроу и все ей расскажу, включая твою сегодняшнюю выходку. По-твоему, это очень смешно?

Именно так я и думал — и мои одноклассники тоже. Когда я зашел в столовую, Генри крутился между столов, изображая мисс Брезину. Подражая звуку рвущегося платья, он тарахтел губами и клялся, что видел ее голую ляжку — как у бронтозавра.

Мисс Брезина наверняка собиралась нажаловаться Моне, но я решил больше об этом не думать. Все равно Мона не в силах сделать нашу жизнь еще хуже. К тому же отец наверняка оценит, как