Книга мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

Начинаем эквилибристику — спускаемся вниз. Лестница обросла льдом, цепляться было трудно. Не навернуться бы с высоты четвертого этажа. Это будет совсем глупо — всю жизнь идти через взрывы и свист пуль, а погибнуть, свалившись от собственной неловкости с крыши…

Уф, спустился. Нога моя ступила на покатую крышу примыкающего дома. Здесь снега поменьше — убирали, наверное. Вон похожее на арку театрального суфлера окошко мансарды. Цель моих упражнений в ловкости.

Осторожно, чтобы не соскользнуть по покатой плоскости, двинулся вперед. Опасно. Навернуться можно в любой момент. Нет, умирать нам рановато, есть у нас еще на крыше дела.

Тут я услышал шум. Громкие голоса. Тяжелый стук. Что-то творилось за этим суфлерским окошком. Что-то ожидаемое и вместе с тем пугающее. Только бы успеть! Только бы не сплоховать!

Я осторожно приблизился к окошку. И тут ноги заскользили сильнее, я упал на колени, меня неумолимо повлекло вниз.

В последний момент я ухватился за одну из радиоантенн, которые тут развесил Сеньор. Она обломилась, ударившись со стуком о крышу. Но я схватил рукой другую — и остановил падение.

Подтянулся резко. Поднялся. Шагнул вперед, к окошку. И успел увидеть картинку. В комнате были минимум три незнакомца и один знакомец — Сеньор. Мой агент, привязанный к стулу проводом от своей же аппаратуры, был с кляпом во рту — это чтобы не орал без надобности. Но кляп нетрудно вытащить, когда пленный будет готов отвечать на вопросы. А вопросы к нему были.

Тут же я отпрянул в сторону. Один из гостей, услышав шум, вскинул руку, и в стекле образовалось пулевое отверстие. Образовалось бы и во мне, не будь я так расторопен.

А звука выстрела не было. Так, едва слышный хлопок. Били из бесшумного оружия. Таким совсем недавно положили и «истинных коммунистов».

Уж чему я научился за свою жизнь — быстро выхватывать оружие, даже когда ты в зимней одежде на скользкой крыше.

Выстрелил в окно, которое теперь разлетелось, и заорал что есть мочи — убедительно так:

— Оружие на пол! МГБ!

Конечно, не та у меня позиция, чтобы качать права. Едва держусь на крыше, один ствол против троих. Поэтому добавил для веса:

— Вы окружены! Дом блокирован!

В помещении возникло замешательство — всего лишь на секунду. А я рванулся вперед по крыше, по другую сторону окна — на более выгодную позицию. Опять хлопок.

Навскидку, не глядя, выставив руку, но не подставляясь сам, я выстрелил пару раз через окно.

— Ходу! — послышался грубый сиплый голос.

Зазвучали шаги.

Двое незнакомцев выскочили из помещения. А один остался. И сейчас он поднимал пистолет, целясь в моего агента. Зачищают за собой, сволочи!

Два выстрела прозвучали одновременно — тихий хлопок и резкий, бьющий по ушам, грохот моего вальтера.

Моя пуля вошла бандиту прямо в грудь, откинув его назад. Он кулем повалился на пол. Но дело свое черное сделать успел — его пуля тоже нашла цель. И тело Сеньора дернулось.

Так, теперь быстрее! Время — это жизнь!

Ногой я выбил раму в окошке и протиснулся в образовавшийся проем, попутно порвав на плече пальто осколком стекла. Кинул взор на бандита — тому конец, к бабушке не ходи. На всякий случай ударом ноги отбросил пистолет в угол. И нагнулся над Сеньором.

Пуля вошла ему в живот. Вытянет? А вот это мне неизвестно. Известно только, что срочно нужна скорая. Но сперва, еще более срочно, нужны ответы на вопросы.

— Кто они? — слегка встряхнул я Сеньора за плечи.

— Не знаю… Спрашивали книгу. Эту… Как его…

— Полесского?

— Ее.

— Откуда она у тебя?

— Мне Лева передал. Чтобы я ее передал… Я передал…

— Кому?

Тут, как в бульварном романе, он отключился. Только в романе это захватывает и придает интереса к повествованию, а тут вызвало бурю эмоций, главная из которых — ярость. Кому передал книгу? Зачем? Связано ли это с визитом убийц? Вообще ничего не понятно…

Телефон, мне нужен телефон.

Сегодня я будто поставил целью максимально нагрузить скорую помощь и милицию вызовами. Нашел телефон. Вызвал тех, кого надо. И отзвонился тем, кому надо. Вскоре улицу огласил тревожный вой сирены. Скорая поспела быстрее милиции…

Естественно, показания я давать не стал — не тот случай. Мое дело оставаться в тени. О чем я и сообщил старшему следственно-оперативной группы с Петровки:

— Показаний не будет.

Что касается Сеньора, он был жив, когда его увозила скорая. Но выживет или нет?

— А это уже как бог решит, — объявил старорежимного вида врач скорой.

Врачи — закоренелые материалисты, собирающие и разбирающие тела, как детский конструктор. А все о боге талдычат.

Эх, все понеслось не туда… С нарастающей скоростью.

Если бы тогда я только мог вообразить, в какой переплет попал и чем это закончится.

Но будущее от нас закрыто…

Глава 8

— Чуешь, Шипов? Озоном пахнет, — произнес начальник, положив кулаки на зеленое сукно своего начальственного стола и буравя меня тяжелым начальственным взглядом.

— Ничего не чую, — честно отозвался я.

— А зря. Это молнии, которые ты притягиваешь. Ладно бы в тебя ударили, а то и всех нас поджарят…

— Но товарищ полковник…

— Ваня, где ты — там бедлам. Там светопреставление. Там с трудом выживают. И далеко не все.

— Я не виноват, что так обернулось.

— Не виноват? Ну да, начиналось с такой скаутской, почти безобидной организации, каких десятки выявляем. Только вот слона мы не заметили. Который еще оказался слоном в паскудной лавке.

— В посудной, — на автомате поправил я.

— Нет, Шипов. Эта лавочка именно паскудная. Полная трупов. Сколько их у нас?

— Пять «скоморохов». И один злодей.

— Итого шесть. Прекрасно. Восхитительно и незабвенно! Все фигуранты мертвы. Считай, дело реализовано без лишних проволочек, — горько хмыкнул Беляков. — Только один непорядок — в Москве как у себя дома действует вражеская организация, решительная, вооруженная до зубов, с неясными целями и задачами. Способная зачищать следы кардинально — выжигая все дотла. И мы ее просто прошляпили!

— Вообще ни намека не было на такое.

— Были намеки. Просто ты намеки обычно не понимаешь, товарищ майор. — Начальник задышал часто, потом похлопал ладонью по столу. — Ты зачем к радисту твоему отправился в гордом одиночестве?

— Ну чтобы не светить помещение и агента. Даже перед своими. Не думал, что в такое выльется.

— Прокололся, как новобранец. Чекист, партизан… Ха.

Я только потупил взор. Что тут скажешь? Прав полковник. Надо было хотя бы Добрынина взять — глядишь, и перестрелка по-другому бы закончилась.

— По личности погибшего