Книга мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ни документов, ни одной бумажки, чтобы хотя бы приблизительно угадать, кто это.

— Азбука. Идешь на опасное задание — не бери ничего, что могло бы помочь установить твою личность, если ненароком убьют… Профессионально работают. Что думаешь?

— Да ничего непонятно. Злодеи Сеньора спрашивали о книге. Ну той, про декабристов.

— У нас что, такое необычное общество любителей изящной словесности завелось?

— Уж не знаю.

— Так узнай… План мероприятий мне через полчаса. И будем думать, как из болота выбираться. А через час я и генерал на докладе у министра…

— Чего сразу так высоко? — заволновался я.

— Да потому что в Москве давным-давно не было такого кровавого кошмара. Это, считай, как если бы фашисты нас снова бомбить начали.

— Нехорошо получилось, — криво усмехнулся я, и глаза начальника недобро сверкнули.

Решив больше не будить в нем зверя, а наоборот, по возможности усыпить его, я отправился в кабинет.

Набросал формальный план оперативных мероприятий. Положил его на стол Белякову. Тот ознакомился, кивнул:

— Сыро пока. Но основные моменты указаны. Ну я пошел в пасть льву.

Да уж, бывает, после таких визитов не возвращаются обратно в кабинет, а устраиваются в других помещениях — глухих и тесных, с лязгом цепей. Хотя нет сейчас в камерах цепей. Все культурно, по-современному. И безысходно, как встарь.

Верил бы в бога — помолился бы, чтобы у Белякова все прошло путем.

Вернувшись к себе в кабинет, я глубоко задумался. Книга, книга, книга. Она будто стояла перед глазами с вопросительным знаком на обложке. Если сначала воспринимал ее как несущественную деталь — очередной повод для Калюжного продемонстрировать бездну ума и образования своим клевретам, которые падки на все мутное и загадочное, то теперь ее роль вызывала вопросы. Множество вопросов.

А ведь где-то в материалах дела она уже проходила. Притом незаметно так, вскользь. Но память зацепилась.

Я открыл массивный сейф и вытащил том с побочными материалами, собранными до кучи, — на случай, может, что и пригодится. В числе прочего там была подборка статей Калюжного. Печатался он достаточно активно. И в «Вечерней Москве», и в «Пионерской правде».

А, вон она. «Комсомольская правда». «Забытые сокровища русской словесности». Бойкая статья. Стиль хороший, ироничный и немного высокомерный — впрочем, отражает характер автора.

Итак, писал он о забытых раритетах литературы. Особенно упирал на фантастику и приключения, заявляя, что не считает их низким жанром, наоборот, именно они позволяют, как никакой другой жанр, отражать острые общественные проблемы и заглянуть в коммунистическое будущее. Вот она!

«Книга одного из самых загадочных деятелей рубежа первой половины двадцатого века „Союз Справедливости 16“ написана в стиле фантасмагории и с присущей наивным порывам двадцатых годов романтикой. Автор рассматривает вопросы построения справедливого общества. Она долгое время считалась утраченной. Не осталось ни одного экземпляра. Или все же остался один? Об этом доведу до читателей в ходе нашего небольшого литературного расследования».

Так, будет что сообщить Белякову, когда он вернется от министра. Если, конечно, вернется в свое кресло и за свой драгоценный начальственный стол. Я очень на это надеялся.

Стрелки древних напольных часов тикали. Белякова все не было. А настроение все падало.

Послышался треск телефона. Я схватил трубку и услышал голос начальника — по его тону нельзя было понять ничего.

— Шипов, быстро ко мне…

Глава 9

Как ни странно, но визит к министру Игнатьеву, назначенному в позапрошлом году после ареста его предшественника Абакумова, прошел вполне гладко. Ни грубых выволочек, ни обвинений, ни угроз, ни претензий вроде «до чего страну довели своим бездействием».

Министр спокойно, как на партсобрании, отметил, что в условиях обострения классовой борьбы и ухудшения отношений с капиталистическим миром антисоветский и преступный элемент активизируется и переходит к тактике террора, к чему органы госбезопасности должны быть готовы. И поставил задачу в кратчайшие сроки разобраться с нашим делом. Заверил, что все необходимые ресурсы и средства будут предоставлены. Докладывать ему лично раз в три дня.

Ну что, бывало, и головы летели после таких вот совещаний. А здесь обошлось… Пока обошлось. Так что начальник заметно повеселел.

— Мне докладываешь каждый день, Ваня, — напутствовал он. — А если надо — каждый час. При получении значимой информации сообщать незамедлительно.

— Понятно, товарищ полковник, — только кивал я преданно — тот случай, когда нужно всем своим видом демонстрировать верность и энтузиазм.

— Нас пока простили, но если не дадим результат… Что там, кстати, по этой книге? Узнал чего нового?

— Да возникала она уже. В статье в «Комсомольской правде».

Я положил на стол папку с вырезкой из газеты. Беляков внимательно прочитал текст и отметил недоуменно:

— Безделица какая-то.

— Вот и я о том же.

— Безделица и абсурд… Ситуация все глупее и глупее. — Начальник вернул мне вырезку. — Ведь Сеньора же насчет именно этой книги терзали? И он вроде бы ее кому-то передал.

— Вроде бы.

— Вот у твоего агента и спросим. Когда в себя придет. Кстати, что врачи говорят? Скоро его расспросить можно будет?

— Да пока нет конкретики, — ответил я. — Висит между этим и тем светом и не знает, к какому берегу причалить.

— Нет, так не пойдет! — возмутился Беляков. — Где он?

— В Склифе.

— Давай пулей туда. И встряхни это врачебное болото.

— Толку-то? Они же не кудесники.

— Если надо, то станут кудесниками. Про врачей-вредителей им напомни, если забыли.

Да уж, дело врачей не забыл никто. Слишком наглядное оно. Слишком по многим прошло асфальтоукладчиком, притом не только в медицине, но даже в нашем ведомстве.

— Встряхнем, — пообещал я. — Если только это поможет.

— Должно помочь. Пока Сеньор наш единственный свидетель.

Я только хмыкнул. Да уж, ценный свидетель. Вот только на рапорте об обеспечении охраны этому самому драгоценному и единственному свидетелю генерал Вострецов лично красным карандашом написал: «Нет возможностей в связи с обострившейся оперативной обстановкой. В НИИ Склифосовского объект в безопасности». И еще роспись размашистую поставил, красивую, отработанную годами пребывания на бюрократической вершине.

Да, с возможностями сейчас действительно трудно. Дело врачей вон входит в новую фазу, все сейчас работают на него. И для министра оно куда важнее нашей разработки со всеми ее кровавыми жертвами…

Глава 10

С порога кажется, что в старинном монументальном здании с полукруглым двором и куполом Троицкой церкви царит хаос, бессмысленная беготня и бестолковый ажиотаж. Но это только первое ощущение. На деле медицинская помощь в НИИ скорой помощи отлажена, как хорошие часы.

В конце восемнадцатого — начале девятнадцатого века графом Шереметевым