Книга мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

был возведен Странноприимный дом для лечения бедных сословий, где отчаявшимся людям оказывалась помощь врачей. Позже это заведение называлось Шереметевской больницей, городской больницей номер 27, институтом неотложной помощи, а ныне — НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Знаменитый на всю страну, да что там — на весь мир, Склиф.

Тяжелое и вместе с тем возвышенное место. Сюда сходятся все беды и несчастья гигантского столичного города — доставляются жертвы отравлений и инфарктов, дорожных происшествий и убийств, несчастных случаев и злонамеренных преступлений. Без перерыва влетают во двор, порой подвывая сиренами, ЗИСы и ЗИМы с красными крестами. Дальше — носилки, операционная, реанимация.

Это целое предприятие по возврату на грешную землю тех, кто одной ногой на том свете и кому часто надеяться больше не на что, кроме как на профессионализм врачей. Лучшие хирурги и отборный медицинский персонал ежедневно совершают чудо, возвращая жизнь безнадежным и отчаявшимся.

Вот бегом два медбрата толкают носилки на колесах, спеша наперегонки со смертью, которая уже занесла косу. Вот стоит в углу, прислонившись к стене спиной, хирург — еле держится на ногах, измотанный сложной многочасовой операцией. Кажется, еще чуть-чуть, и он рухнет без сил. Но сигарета в его пальцах не дрожит.

А ведь они, как и мы, на вечной войне. Войне со смертью. Где не принято жалеть себя, зато принято отдавать всего себя другим.

Слоняясь по коридорам с высокими потолками, мимо палат за стеклянными дверьми, я все же заплутал. Пришлось тормозить лихорадочно мечущийся персонал и спрашивать путь.

И вот добрел до нужного отделения, где медсестра на посту мне доверительно сообщила, что я вовремя — пациента Титова перевели из реанимации в отдельную палату. И мне нужно пройти за угол — там ординаторская, где врач скажет, можно ли увидеть больного.

Еще при подходе к ординаторской я попал в новый эпицентр суеты. Вроде бы дело тут обыденное, но что-то меня неприятно кольнуло.

— В реанимацию! Быстро! — слышались громогласные приказы.

Когда крики и беготня закончились, я все же отыскал заведующего отделением — худощавого, высокого, нервного, с неизменным стетоскопом, торчащим из кармана накрахмаленного, идеально белого халата. Продемонстрировал ему удостоверение и осведомился:

— Титов, ваш пациент. Могу я с ним поговорить наконец?

Поежившись, завотделением посмотрел на удостоверение, потом на меня — притом как-то затравленно, и произнес негромко:

— Боюсь, что нет.

— А когда?

— Никогда! — нервно воскликнул он.

— Что с ним?

— Уже ничего. Он умер. Только что. Реанимационные мероприятия оказались недостаточными.

— Да как же так?! Вы его только сегодня из реанимации перевели!

Глаза его забегали. И вдруг меня будто что-то подтолкнуло. И я, взяв его за пуговичку халата, ласково так, в фирменном стиле НКВД, осведомился:

— Кто-то у него был?

— Были, — закивал завотделением. — Ваши коллеги. Но, естественно, ничего не смогли у него узнать. Он находился в бессознательном состоянии. Точнее, спал… Мы считали, что он выдюжит. Тем более все показатели шли к норме. А он не справился.

— Или вы не справились?

— Мы делали все возможное! — поспешно воскликнул завотделением.

— Что за мои коллеги приходили?

— Из прокуратуры. Сказали, что расследуют дело, где он проходит потерпевшим. Показали удостоверения. Почти как у вас.

В общем, удостоверение подействовало. Двоих неизвестных провели в одноместную палату. Один остался там, у койки, убедиться, что потерпевший пока не способен давать показания. Другой отправился в кабинет к завотделению, где заполнил протокол. Коротенький. Дал расписаться.

— О чем протокол? — спросил я.

— Да там обычные вопросы. Когда поступил пациент. Какой характер телесных повреждений и чем причинены ранения. Какие перспективы лечения. Потом зашел его товарищ. И они ушли… А потом…

— Причина смерти?

— Ну это только вскрытие покажет.

— Предварительно…

— Если совсем просто, то не вынес организм. Большая кровопотеря, повреждения внутренних органов. Организм просто сдался… Тут уж шансы равны — выживет или нет. Это медицина. Наука далеко не точная. Прогнозы нам удаются порой хуже, чем метеорологам. Особенно при тяжелых случаях.

— Мне надо осмотреть тело, — уведомил я.

Завотделением поморщился, но кивнул.

Тело уже свезли в морг. Я откинул простыню. Руки были исколоты иголками — что неудивительно. Но мой взор упал на пятнышко на шее.

— Сюда тоже кололи? — спросил я.

— Сюда не кололи. Но это просто царапина. Или другое какое повреждение.

— Это укол, товарищ… Ему что-то вкололи.

Завотделением побледнел и посмотрел на меня почти с отчаяньем:

— Но как же это…

— А вот так. — Я уже прикидывал, как провести нормальную токсикологическую экспертизу у наших экспертов.

И у меня было к кому обратиться. Знал я по одному прошлому делу настоящих кудесников в этом вопросе…

Глава 11

Что нам обещал министр? Любые ресурсы. Вот с этой козырной картой я и атаковал нашу одну очень специфическую и чрезвычайно засекреченную лабораторию, которая уже один раз оказала нам большую услугу. Тогда новейшим американским токсином враги ликвидировали своего агента, локализуя провал.

И вот сейчас тот же эксперт, отложив все дела, возился с нашим заданием.

Результат не заставил себя долго ждать.

— Упокоили его, — объявил он категорично, когда я прибыл за заключением в его «пещеру алхимика» в скромном московском особняке без вывесок. — Токсин. Кстати, не такой уж редкий. Условное название «ртутная паста». Но к ртути никакого отношения не имеет. Яд элементоорганический — разработанный на основе природных соединений.

— Кем применяется? — поинтересовался я.

— Да им пользуются все кому не лень. Американцы, турки. Даже наши органы… Ну последнее я в плане фантазий, — тут же поправился токсиколог.

— То есть вещь не редкая?

— В аптеке не купишь. Но если поискать по всяким закрытым складам и лабораториям — то вполне можно найти.

— Обычное вскрытие показало бы истинную причину смерти?

— Вряд ли. Тут надо знать, что искать. Вот вы знали, поэтому и доверили экспертизу нам.

— Предполагал.

— Вообще с вами интересно работать, товарищ майор. Вы всегда приносите в портфеле интересные случаи.

— Ха, — усмехнулся я. — Для кого-то они интересные. А для кого-то фатальные и смертельные.

— Если еще что будет — заходите, — ласковой улыбочкой вивисектора улыбнулся токсиколог.

Теперь все понятно — те, с кем я устроил перестрелку на крыше, пришли добить свидетеля. При этом не собирались его больше ни о чем спрашивать. Шли просто убивать. Почему? Зачем? По какой причине грохнули всю ячейку «Истинных коммунистов»?

— Поздравляю с очередным фиаско, — выслушав меня, хлопнул в ладоши Беляков.

— И с очередным трупом, — поддакнул я.

— Вот даже интересно, что скажет на это генерал!

— Да он охрану нашему раненому не выделил! — взорвался я.

— Ты готов ему об этом напомнить? — удивился Беляков.