Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

– Что произошло? – спросил он тихо.

Никита сел. Покачав головой, он несколько раз моргнул и огляделся.

– Свет, – просто сказал он. – Здесь была эта тень и свет. Я пытался помешать…

– Вы ничего не смогли бы сделать, – произнес Милош и, приблизившись к Аресьеву, подал ему руку.

Когда Никита встал, Горич кивком указал на след на мостовой. Темный пепел – вот все, что осталось от рабочего по имени Иван Самойлов.

– Илья, пойдешь с нами, – распорядился Милош, но прежде, чем уйти, поставил защиту, скрыв от посторонних глаз останки бедного Ивана.

На душе скребли кошки. Еще никогда Горич не чувствовал себя настолько отвратительно, вместе с тем понимая, что сам едва не разделил участь Самойлова. «Следовало запереть Ивана в отделе!» – сетовал джарганец, идя прочь от переулка по улице в сопровождении прихрамывающего Аресьева и мальчишки-оборванца.

Над городом продолжала висеть густая ночь, но Милош уже понимал, что сегодня ему не доведется добраться до комнат, которые он снимал.

* * *

Очередное утро. Завтрак в кругу семьи. Дорога через центр в экипаже и снова отдел, встретивший меня угрюмым взглядом мага, стоящего у дверей.

– Доброе утро, – поздоровалась я и, показав удостоверение практиканта, вошла в здание.

Внутри царил переполох. Несколько магов расписывались в ведомостях, еще один, целитель, стоял у подоконника и крепил на поясе какие-то колбочки. На лестнице я увидела Лехно. Старший следователь отдела разговаривал с моим куратором, и говорили они на повышенных тонах. Джарганец стоял на ступеньку ниже Лехно, отчего складывалось впечатление, что глава отдела возвышается над моим куратором. Я успела заметить и Аресьева – Никита сидел на стуле неподалеку от письменного стола, а один из целителей колдовал над его ногой. Еще чуть дальше, в углу, на стуле сидел какой-то мальчишка. На вид, уличный оборванец, каких, увы, много.

– Что здесь происходит? – спросила я у первого попавшегося на пути сотрудника отдела.

Меня смерили оценивающим взглядом, затем, после секундной задержки, последовал ответ:

– Сегодня убийца напал снова.

– Боже! – выдохнула я и вдруг поняла, что неспроста чувствовала волнение и страх вчера вечером.

Шагнув на лестницу, я запрокинула голову и, глядя поочередно то на Милоша, то на Лехно, поднялась к мужчинам.

– Доброе утро, – поприветствовала я их, уже понимая, что утро ни капли не доброе.

– А, Вяземская! – буркнул Станислав Иванович, покосившись на меня.

Затем он снова посмотрел на Горича и рявкнул:

– Отчет мне на стол! И сделайте уже что-нибудь с этим убийцей!

И Лехно поспешил вниз, громко стуча каблуками начищенных туфель. Милош проводил главу отдела долгим взглядом, после чего посмотрел на меня.

– Уже слышали о том, что случилось? – спросил он.

– Иван? – лишь предположила я в ответ.

Горич кивнул.

– Идемте в мой кабинет. Не хочу обсуждать что-либо на лестнице, – сказал куратор и принялся спускаться.

Я поспешила за горцем хвостиком, и спустя пару минут мы уже вошли в его кабинет.

– Присаживайтесь, Вяземская, – проговорил джарганец и собственноручно пододвинул мне стул.

Сам он сел за стол и, достав кипу бумаг, положил их перед собой.

– Вчера, когда ушел от вас, я отправился в промышленный квартал… – начал Горич.

Я вся подобралась и внимательно посмотрела на куратора, уже понимая, что он мне расскажет. Горич говорил быстро, четко и по делу. Я слушала его молча и ощущала, как внутри разливается дикий холод.

– Это было непростительно, – закончив рассказ, добавил Милош. – Мы упустили потенциальную жертву тени. Позволили убийце обойти нас. Человек лишился жизни.

Я опустила взгляд, чувствуя себя так, будто это я виновна в гибели Самойлова.

– Тень слишком сильна, – уже не глядя на меня, продолжал рассуждать куратор. – Я не могу понять, что происходит, но могу сказать лишь одно – тенью кто-то управляет. За ней стоит некто, кто призывает ее.

Он тихо выругался, будто позабыв, что рядом с ним девушка. Но я сделала вид, что не услышала некрасивых слов. По всему было заметно, что Милош разволновался не на шутку.

– Сейчас я напишу отчет и отнесу его Лехно, – вдруг сказал Горич. – Подождите меня здесь, Вяземская… Или, еще лучше, окажите мне одну небольшую услугу.

Я в удивлении подняла глаза на некроманта.

– Я? Услугу?

– Там, в холле, сидит мальчик. Его зовут Илья. Если вам не составит особого труда, отведите его в кафе и хорошенько накормите.

Я вспомнила мальчишку и с готовностью кивнула.

– Я потом сам найду вас. Оставайтесь в кафе. Там, где мы с вами не так давно пили чай.

– Хорошо.

Решив не спорить, я поднялась со стула и покинула кабинет. Уже уходя, увидела, как Горич, взяв несколько листов и придвинув к себе чернильницу, принялся за работу.

Плотно закрыв за собой дверь, я вздохнула. Мысли в голове начали путаться. Я зачем-то сопоставляла свои вчерашние ощущения и рассказ Милоша, уже понимая, что мои тревоги начались как раз в то время, когда тень напала. Не иначе. Совпадение? Сомневаюсь. Но что тогда произошло?

Я нашла Илью сидящим там же, в уголке. Мальчишка смотрел по сторонам и явно не был в восторге от пребывания в отделе. А еще… Еще у него были такие грустные глаза, что сердце защемило от жалости к ребенку.

– Привет, – сказала я и посмотрела на оборвыша. – Ты же Илья? – уточнила я, хотя понимала, насколько глупо звучит этот вопрос.

Конечно, это был он, ведь в отделе больше детей не наблюдалось. Но мне же надо было как-то начать разговор…

Мальчик подобрался и хмуро посмотрел на меня.

– Я от господина Горича, – продолжила я тихо. – Он велел мне накормить тебя. Ты ведь голоден, не так ли?

При упоминании о еде глаза ребенка загорелись.

– Да, госпожа.

– Тут неподалеку есть одно кафе.

Я протянула мальчишке руку, но он ее проигнорировал. Ладно. Пусть будет так.

– Идем, – позвала я оборвыша, и Илья с готовностью спрыгнул со стула.

Отдел я покидала с тяжелым сердцем. Да уж, утро оказалось даже хуже, чем я могла себе предположить. Иван погиб, убит нашим злодеем и пополнил ряд жертв. Я почему-то не сомневалась, что есть еще и те, о ком мы не знаем. Несчастные, кого просто никто не ищет. А еще поразила откровенность Милоша. Он, не таясь, признался в том, что оказался слабее тени, что едва не проиграл ей. Кроме того, я была согласна, что мы упускаем нечто важное. Что-то, что, возможно, находится на самой поверхности, но, как бывает обычно, слишком малозаметно, чтобы разглядеть это.

Пока я так размышляла, мы с Ильей добрались до кафе, вошли внутрь