Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

Неожиданно вспыхнула мысль о Гориче. Где он? Как добрался до дома? Все ли с ним в порядке? Наверное, стояло настоять, чтобы Милош воспользовался нашим экипажем.

Последняя мысль меня немного насмешила. Ну конечно же, у него все хорошо. Разве может быть иначе? Он сильный маг, некромант – кто может противостоять такому человеку? Никто. В этом я была почти уверена.

И все же неприятное чувство опасности не отпускало, даже несмотря на красивые речи и обещания княжича, стоящего рядом.

– Я уже спросил позволения у твоих родителей, – тем временем продолжал Николай. – Они разрешили, но велели строго присматривать за тобой. А твой батюшка так и вовсе сказал, что шкуру с меня спустит, если с твоей головы упадет хотя бы один волос.

Княжич выразительно посмотрел на меня. Я, моргнув, перевела взгляд на него, прогоняя непонятные страхи, терзающие грудь.

Что-то подсказывало мне, что Маша не заинтересовала Уварова. А ведь весь вечер, пока мы ужинали в компании Николая и его родных, она пыталась обратить на себя внимание молодого мужчины. И увы.

Сестрицу было жаль, но я даже не пыталась уговорить Николая, чтобы вместо меня он пригласил Машу. Драконов она боится до дрожи в коленях и уж точно ни за какие сокровища мира, даже за любовь Коли, не заберется на спину летающего ящера. А вот я… Я об этом когда-то мечтала. И я обещала Уварову, что приму его приглашение.

Правда, смущало то, как оно было сделано. Мы договаривались иначе. Но княжич решил за нас обоих, и это мне понравилось еще меньше.

Нет, определенно, такой супруг мне не нужен. Уже сейчас понятно, какое будущее нас ждет. Он станет главой семьи и запретит мне все и в особенности работать по специальности. А все потому, что я знатная девушка, а знатным не положено работать. Девицы княжеского рода должны смотреть за домом и рожать детей своему супругу, чтобы продолжить род. Еще нам разрешено вышивать, музицировать и писать картины. В общем, все то, что мне надоело еще в детстве и отрочестве.

– Если я соглашусь, прошу, не принимай это согласие за нечто большее, чем прогулка на драконе, – сказала я тихо.

Николай рассмеялся:

– А наши семьи были бы счастливы, реши мы стать супругами. – Я не ответила на эти слова, и Уваров решительно добавил: – И я был бы счастлив, если бы ты приняла мое предложение.

– Мы это уже обсуждали, и я дала ответ, – сказала я тихо, понимая, насколько опасной становится ситуация и разговор в целом. – Пойдем в зал. Наверное, нас уже потеряли, – добавила я и даже улыбнулась, но Уваров не оценил.

Однако, стоит отдать ему должное, вел он себя и дальше безупречно, предложил мне руку и проводил к семье.

Родители и Уваровы уже ждали нас, сидя у камина. Вечер был прохладным, и слуги развели огонь, который, весело потрескивая, согревал зал теплом. Покосившись на Машу, я заметила, что сестра огорчена. Матушка же, напротив, довольно улыбалась, глядя на нас с Колей. Вероятно, она решила, что мы договорились между собой, и я мысленно вздохнула, понимая, что придется снова огорчить родителей.

– Итак, мы договорились, – сказал Николай, и его рука, за которую я держалась, дрогнула. – Завтра вечером я приеду за тобой, и мы отправимся на верховую прогулку. Тебе необходимо будет одеться как можно теплее. Там, в вышине, вечные холода и ветер, так что шапка и теплые чулки обязательны, – прошептал он шутливо, чуть склонившись к моему лицу.

Затем, подведя к пустующему креслу, он с поклоном усадил меня в него и занял свободное место рядом.

– О, наши молодые! – произнесла княгиня Уварова.

От ее слов меня немного покоробило, но я сдержанно улыбнулась, позволив себе некоторые эмоции.

– Завтра мы с Елизаветой Павловной отправляемся на прогулку, – заявил довольно громко Николай. – Она дала согласие.

Прозвучало это несколько двусмысленно. Особенно вторая часть фразы. Я покосилась на Машу. Губы ее предательски задрожали, и она посмотрела на меня так, будто я ее обманула.

– Это будет прогулка на драконе, которую мне прежде обещал Николай Игнатьевич, – проговорила я ровным голосом. – Всего лишь прогулка.

Княгини при этих моих словах выразительно переглянулись, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Представляю, что они себе там нафантазировали. Не иначе, уже успели нас поженить и даже придумать имена нашим первым наследникам.

– Наверное, это будет захватывающе – полет над облаками, – проговорил отец.

– Конечно же, мы встретимся вечером, – добавил Уваров-младший. – Я не хочу отрывать Елизавету Павловну от ее практики.

На последних словах он насмешливо усмехнулся.

– Практика, – фыркнула матушка. – Я всегда была против нее. Ума не приложу, зачем это Лизе. Вот Машенька у меня не страдает подобными глупостями.

– У меня нет дара, матушка, – тихо заметила сестрица.

– Девушке твоего или Лизиного положения не нужен никакой дар, кроме бытового, который помогает в ведении дома и хозяйства. Все остальное, по моему мнению, блажь, – припечатала матушка.

Я пожала плечами и потянулась за чашечкой чая, решив молчать и не усугублять. Разговор и без того мог закончиться неприятно.

Сегодня, вернувшись с Тамарой в наш особняк, я была удивлена, увидев, что дома гости. И оказывается, ждали только меня. Уваровых пригласили мои родители, из чего следовало, что мама не оставила мысль поженить нас с Николаем, чему последний был только рад. «Вот только у вас ничего не выйдет», – подумала я про себя.

Уже позже, попрощавшись с гостями и поднявшись в свою комнату, я без сил упала на кровать, раскинув руки и глядя в потолок. За чаем я съела много сладкого. Это, кстати, удивило мать. Родные знали, что я не любительница сладостей, а тут съела зараз несколько шоколадных конфет и пирожных. Зато это помогло восстановить силы.

Тамара, свернувшаяся клубочком на подушке, проснулась и подняла голову, взглянув на меня мутным после сна взором.

– Лиза? – спросила она и зевнула.

– Что, путешественница? – Я села и ответила ей недовольным взглядом. – Мы с тобой так и не поговорили.

– Вот только не надо меня отчитывать! – предупредила кошка.

– Ты действовала самовольно и попала в беду, а я чуть с ума не сошла, когда поняла, что ты пропала, – попеняла я ей.

– Но все же закончилось благополучно. – Тома села и почесала лапой за ухом, после чего принялась покусывать подушечки, выпустив острые коготки. – А твой куратор мне понравился, – сменила она тему, лукаво покосившись в мою сторону.

– Не хитри.

– Я не хитрю. Знаешь ли, у нас – у тех, кто не рожден под гнетом этикета и