Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

деревом с раздвоенном стволом было очень нервно и очень холодно. Розовое платье — красивое, летящее, струящееся и, я надеюсь, удобное для всяких игр, океанский ветер продувал насквозь. Вообще, вечер не самый тёплый выдался. Так что, несмотря на Клементинино напутствие «Давай, подруга! Трахни этого профессора как следует!», я дрожала как лист на ветру уже в тот момент, когда подошла ко входу в преподавательский корпус. Охранник, по-моему, сразу же понял, зачем я иду. Он так подозрительно и насмешливо посмотрел! Слава богу, мне хватило выдержки сказать, что я иду к мистеру Вэнсу в связи с проблемами в подготовке бала, а телефон его не отвечает. «Так спит уж, наверно!» — ответил охранник, но всё же впустил.

Я надеюсь, не спит. И надеюсь, что он не забыл. И не позвал меня просто затем, чтобы посмотреть из окна, как я глупо дрожу под деревом и посмеяться...

И ещё надеюсь, до того, как он придёт, я не привлеку внимания кого-нибудь из гуляющих преподавателей! Быть пойманной — вот что действительно страшно. Поэтому я сидела лицом от берега, старалась не отсвечивать, не двигаться — просто упорно таращилась на океан.

Невдалеке виднелся наш причал — тот самый, где Корнелиус, как он выразился, «принял квест» про Виктора, о котором мне теперь так сильно хотелось заставить его забыть — и забыть самой. Тот самый, где всего лишь неделю назад — как недавно! — я сидела и страдала из-за Вэнса, не в силах признаться себе, что влюбилась, и пока что не надеясь на взаимность. Тогда тоже дул ветер, стемнело... Я вспоминала пряжку на его ремне... На ремне, который так охота расстегнуть... И тут, внезапно...

И тут внезапно я увидела, как с крутого берега кто-то прыгнул в воду.

Этот кто-то неделю назад прыгнул с места, где торчало дерево с раздвоенным стволом...

Он прыгнул отсюда, внезапно дошло до меня! С места, где я сижу!

Значит, это был кто-то из преподов или работников...

Я осторожно встала и приблизилась к краю берега. Разглядеть в темноте можно было не так уж и много, но главное я всё-таки увидела: обрыв был настолько крутой и скалистый, что не оставлял никакой возможности выбраться обратно — если только не плыть до того же причала. В общем, для купания это место не годилось абсолютно.

Получалось...

… это был не человек?

… или, может, человек, но он не выплыл? Специально счёты с жизнью свёл? А может...

— Добрый вечер, дорогая, — сказал Вэнс, и на плечо мне легла тёплая рука.

Я обернулась. Он был в жёлтой кофте с капюшоном и синих джинсах — неожиданно уютный и простой, как будто лишенный своего преподавательского волшебства — но от этого милый по-новому.

— Ты впервые без костюма! — Констатировала я.

— Ну как — впервые? — Улыбнулся он игриво. — А вчера ночью?

— Ну, в смысле, не настолько без костюма. Без того, что носят с галстуком!

Мы вместе рассмеялись.

Потом Лоуренс взял меня за руку и повёл вдоль обрыва, всё дальше и дальше от всех корпусов.

— А куда мы идём?

— В единственное уединённое место на этом острове. Скоро ты его увидишь.

— Тут такая темнотища, что я навряд ли...

— Не увидишь, так нащупаешь, — легкомысленно ответил Лоуренс. — В конце концов, для этого мы и встретились: пощупать то, что уже видели глазами.

— Ох, профессор, вы меня смущаете!

— А то ли ещё будет!

Лоуренс по-хозяйски прихватил меня за талию.

— А вот кстати, пока не пришли, я хотела спросить... — Надо было это сделать, пока страсть не поглотила остатки моего мозга. — Когда я сидела под деревом, то поняла, что неделю назад видела, как именно с этого места кто-то спрыгнул в море. Но там такой крутой обрыв, такие скалы... Прыгать будет только псих... Ты, может, в курсе, кто это такой был?

— Я понятия не имею, — сказал Лоуренс. — Могу лишь сказать, что неделю назад у Хаммеля был день рождения, и почти весь преподавательский состав по этому поводу напился до чёртиков...

— Не стесняясь камер?

— Празднование было на пустыре, под открытым небом. Я там не участвовал, но подозреваю, что тот прыжок это результат слишком бурного празднества.Хаммель сам чуть в море не упал, когда они с миссис Олби решили забраться сюда.

Он остановился.

— Куда — сюда?

— В самое уединенное на свете место для свиданий, — сказал Вэнс и стал аккуратно спускаться с обрыва.

Я подобралась к краю и кое-как разглядела в темноте, что он оказался на небольшой площадке над океаном.

— Лезь ко мне. Не бойся.

Я села на краешек берега.

– Хамммель с Олби, что, уединялись?

— Ну а что они, не люди? Любви-то всем охота. И к тому же, половые отношения между преподавателями уставом не воспрещаются. Это мы с тобой такие нарушители... Давай сюда, не бойся! Я поймаю!

Я боязливо потянулась вниз ногами, неуклюже заскользила, потом ощутила, что падаю, взвизгнула... и оказалась в объятиях Вэнса, на выступе над океаном.

Из-за скольжения вниз по камням моё нежнейшее розовое платье задралось едва ли не до пояса.

— Мэм, вы, кажется, забыли надеть трусики, — заметил мистер Вэнс, не спеша убрать руки с моей голой попы.

— Сэр, вы сами велели мне быть в одном платье, — ответила я, машинально пытаясь сбросить с себя бесстыжие лапы доктора философии и надеясь, что сделать мне этого не удастся. — Но теперь, когда я вижу эти камни и пещеру, понимаю, что мне надо было быть в ватных штанах!

Перед нами был маленький грот. На камнях внутри него кто-то заранее позаботился положить односпальное одеяло, покрывшее чуть ли не половину все ей его площади. Шаг внутрь грота мы сделали, уже соединившись в поцелуе. Опустить на место юбку Вэнс упорно не давал мне.

— Ну уж нет, мэм! — Произнес он, отлепив от меня губы. — Ватные штаны я разорвал бы на кусочки и вам пришлось бы идти домой голой.

— Не пришлось бы. Я взяла бы ваши.

— Ах ты дерзкая девчонка!

Прижав к стенке грота и навалившись всем телом, он принялся целовать меня в шею. Руки Вэнса настойчиво гладили мои голые бока, но главного места пока не касались. От того, что это место сейчас совершенно ничем не прикрыто, от запаха Вэнса, от его запретной близости, щекотного касания его губ, его щек, его носа, его ресниц, и, наконец, от предвкушения того, что мы сейчас возьмём и сделаем, я тихо застонала.

— Мэм, я ещё не вошёл в вас, а вы уже стонете — ехидно заметил Вэнс. —