Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

— Я думаю, что вы ее похитили, сэр, — выдавила я, следя за тем, как он всё ближе подбирается руками к тому-самому заветному местечку, и сдержав стон из-за сладкого слова "вошёл". — Я найду ее! Быть может, она здесь?

И я сунула руки в его шелковистые волосы, такие же волшебные на ощупь, как на вид.

— Вы ищете свою скромность у меня на голове? — Вэнс рассмеялся.

— Все места надо проверить, — ответила я с важным видом. — Я ж не знаю, где вы ее спрятали.

И с этими словами запустила обе руки под его жёлтую кофту. Внутри оказалась футболка, а вот уж под ней!.. Настоящий, волосатый, не прикрытый мистер Вэнс, каким я прошлой ночью уже имела удовольствие его видеть, но давным-давно мечтала осязать! И вот он мой!

Кажется, этот демарш мой настолько понравился Лоуренсу, что он даже замер, забыв меня трогать и дав юбке наконец-то опуститься.

— Боюсь, под моим худи ваша скромность не отыщется, — сказал он с любопытством и как будто с ожиданием.

— В таком случае, сэр, мне придётся обыскать ваши брюки, — ответила я непреклонно.

И, не дожидаясь его реакции, ухватилась за застёжку джинсов, под которой уже было что-то твёрдое.

— Мисс Вуксанович!.. — сказал Вэнс, обалдев от моей дерзости, когда его тигр оказался на воле.

Обожаю заставать его врасплох! Как в тот раз в кабинете, когда я додумалась ему ляпнуть про "книги ртом"!

И тут Вэнс сказал:

— Угадай, кто дебил?

— Ну и кто?

— Я, — вздохнул он. — Забыл взять презервативы у Хаммеля.

— А своих у тебя нет? — спросила я.

— Конечно, нет! Зачем мне? Я серьезный человек и соблюдаю правила Академии. Не трахаю студенток... Ну пока ещё не трахал. Миссис Олби старовата, да и занята...

Прозвучало остроумно, но смеяться не хотелось. М-да, обидно выходило. Я-то тоже хороша, конечно! Отправилась на свидание, полная всяческих предвкушений, чего только себе не фантазировала!.. А о самом очевидном не подумала! Ведь наверняка у Клементины бы нашелся один лишний...

Пришлось нам немного остыть. Поправить платье, застегнуть обратно пуговицы, вернуть погрустневшего тигра опять в его клетку. А потом усесться рядом на одеяло и обняться сильно-сильно, чтоб мне было не так холодно.

— Вот же! Доктор философии, а полный идиот! — Ругал Вэнс сам себя. — Позвал девушку на свидание и забыл взять с собой вещи первой необходимости! Заставил тебя так легко одеться и даже не догадался захватить второе одеяло или собственный пиджак! Настоящий профессор, конечно, сообразил бы принести термос с чаем и что-нибудь вкусное. А я, болван, даже фонарик не принёс!

— Ну должны же у тебя быть хоть какие-то недостатки, — ответила я, прижимаясь теснее.

— О, моя добрая, заботливая ассистентка! У меня их полно. Правда, я не планировал демонстрировать их на первом свидании.

— У нас первое свидание?

— А какое же?

— Не знаю. Ну, я думала, их много уже было. У тебя-то в кабинете...

— Ммм, а что, для тебя постоять на коленях, уставившись на мой гульфик, — всё равно, что сходить на свидание?

В голосе Вэнса опять зазвучало ехидство.

— Да я не об этом, дурацкий противный профессор! — Я в шутку его толкнула. — И вообще! Если это первое, то извольте вести себя как джентльмен и не распускать руки! Я не позволяю на первых свиданиях чего ни попадя!

— Ну уж нет, никаких джентльменов! Сегодня я намерен вести себя плохо, а завтра — ещё хуже, — жестко ответил Вэнс и обнял меня одной рукой так, словно опасался, что я сбегу, а второй принялся щупать грудь. — Кстати, что там сказала твоя Клементина?

— Она говорит, не проблема. Мол, Андреас может отправить для нас камеры на перезагрузку, надо только выбрать день и час.

— Отлично! Тогда вот как, дорогая. Попроси их сделать это завтра в три часа, в начале бала! Сорос будет говорить длинную речь, и мы с тобой ровным счётом ничего не пропустим, если на двадцать минут опоздаем! Зато все будут в актовом зале, и никто из студенток не засечёт меня в твоей комнате.

— Ты придёшь в мою комнату?

— Да, — прошептал он мне на ухо. — Так что оставь дверь открытой. Помнишь, я говорил тебе, что предпочитаю читать книги в мягкой кроватке?

— Да-да, еще бы, по пять за раз, — я улыбнулась.

— Пять раз не гарантирую, но в том, что ни одна из этих двадцати минут не пройдет даром, можешь не сомневаться!.. Черт, звучу как глупый школьник, да? — Прервал он сам себя и рассмеялся.

— Нет, ты прекрасно звучишь, Лоуренс. И выглядишь тоже. И одеваешься. И двигаешься так, что я любуюсь каждой позой, — разоткровенничалась я.

— Спасибо, милая.

— Знаешь, если бы месяц назад мне сказали, что я буду целоваться с преподавателем... в гроте!.. ночью!.. без трусов!.. Я ни за что бы не поверила!

— Я бы тоже не поверил в то, что буду делать, то, что делаю сейчас, — ответил Вэнс. И вдруг спросил: — Мирра, ты будешь со мной в новой жизни?

— В какой ещё новой?

— Ну, в будущей. За пределами Академии?

— Когда окончу?

— Да.

Так, стоп, о чем он? Предложение, что ли, делает?! Да ну! Не может быть!

— Лоуренс, я хотела бы быть с тобой так долго и так близко, как ты только мне позволишь, — честно ответила я. — Ну, и ты, и обстоятельства. Не могу представить себе мужчину, который понравился бы мне больше тебя. Не могу представить, что ещё с кем-то смогу быть такой смелой, такой взволнованной, такой бесшабашной, такой счастливой...

— Ты особенная. Правда, — сказал Вэнс. — Я хотел бы, чтобы ты была со мной всегда.

Эти слова он произнес как будто не мне, а куда-то вдаль. Неужели это правда предложение? Или это просто мысли вслух? Болтает просто?

— А как мы будем встречаться, когда я окончу Академию? — Осторожно уточнила я. — Ведь явернусь домой. А ты по-прежнему будешь жить здесь, в этой квартире, учить новых студентов...

— О, об этом не волнуйся, — сказал Лоуренс.

Темнота была уже кромешная. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и уже начиная дрожать от холода, над бьющимся о скалы океаном, словно два последних человека после ядерной войны. Я хотела уточнить, о чем же мне тогда волноваться, раз не об этом, но решила этого не делать. Захочет — сам расскажет. И к тому же причин для волнения и так предостаточно. Я просто стараюсь про это не думать. А надо бы.

— Лоуренс, а спецназ не опоздает? В понедельник...

— Не