Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Рози Липперт сидела на кухне в соседнем доме; перед ней, как и перед соседкой, стояла пустая рюмка. На вид в ней было килограммов сто двадцать, а огненно-рыжие крашеные волосы у корней уже отросли сантиметра на два, обнажив природный русый оттенок. Когда Бёмер и Макс вошли, она подняла на них заплаканные глаза.

— Это вы из полиции? Будете ловить этого гада? Этот подонок перерезал моему Йохену горло, как свинье. — Она обернулась к соседке, которая, на глаз Макса, весила лишь немногим меньше. — Фрида, плеснёшь ещё? Сил нет.

Фрида взяла бутылку, ещё на четверть полную прозрачной жидкости, и долила.

— Спасибо. За Йохена. — Она запрокинула голову и опрокинула рюмку одним глотком, болезненно поморщившись. Со стуком поставила её на стол, приложила руку к затылку и повернулась к Бёмеру. — Шишак мне знатный посадил, гад. Я сперва решила: инопланетянин какой-то, как в фильмах, — тело человечье, а голова мушиная.

У Макса свело желудок.

— Мушиная голова?

Женщина свела брови:

— Я же только что сказала. А потом смотрю — на нём малярный комбинезон. И тонкие резиновые перчатки. Тут-то мне и стало ясно: просто маска.

Макс обменялся долгим взглядом с Бёмером. Лицо напарника окаменело.

— Он что-нибудь говорил?

— Чушь нёс. Запомни, мол, что видишь, — и расскажи другим. Что он имел в виду — откуда мне знать. Голос — как у компьютера в фантастическом фильме. А потом… — Она провела правой рукой поперёк горла. — Чик! Фрида, ещё одну?

— Я ж сразу сказала, — пробормотала Фрида, потянувшись за бутылкой и первым делом наполнив собственную рюмку. — Всё из-за той овцы с человечьей головой.

— Что? — Бёмер уставился на неё так, словно та тронулась умом.

— Ну овца — на прошлой неделе на ферме родилась, тут неподалёку. Уродец, говорю вам. Голова — чисто человечья. Даже фото в газете напечатали. Сдохла вскоре. Такое к беде. Я ж сразу сказала, да меня никто не слушает.

— А-а, вон оно что. — Лицо Бёмера было красноречивее любых слов, и Макс примерно представлял, в какой газете Фрида увидела это фото.

Когда несколькими минутами позже они вышли на улицу, Бёмер остановился и ещё раз посмотрел на дом Липпертов.

— Стало быть, снова серийный. На этот раз — в мушиной маске и малярном комбинезоне. Убивает мужчин и детей. И отпускает загадочные реплики.

— Причём даже не одинаковые. То, что он сказал здесь, заметно отличается от того, что прозвучало при убийстве Дариуса. Или ты помнишь там какое-нибудь «послание для других»?

— Нет. Но и там, и тут его слова почти или совсем лишены смысла.

— Пока лишены. — Макс двинулся к машине. — Только у меня скверное предчувствие, что смысл ещё появится.

Вернувшись в управление, они отчитались перед шефом. Горгес распорядился, чтобы Бёмер сформировал специальную следственную группу. Ей присвоили многозначительное название «Зоко Муха»; помимо нескольких молодых сотрудников и сотрудниц, в её состав вошли старший комиссар Верена Хильгер, главные комиссары Мартин Кауфман и Манфред Хаук.

Уже при первичной сводке данных выяснилось, что у жертвы был младший брат, живший в Верстене. Бёмер поручил коллегам срочно искать связи между семьями пострадавших, а сам вместе с Максом отправился к Оливеру Липперту.

Тот жил на седьмом этаже десятиэтажной многоквартирной «казармы», остро нуждавшейся в капитальном ремонте. Лифт, впрочем, имелся. Он был ровно таких размеров, чтобы вместить обоих следователей, и едко смердел мочой, потом и застарелым табачным дымом. Стены сверху донизу были исписаны сортирными остротами и грубой бранью. На квадратном участке с засохшими потёками клея, судя по всему, когда-то висело зеркало; теперь это место украшала жирная свастика.

Бёмер ткнул пальцем в кнопку седьмого этажа и тут же вытер его о штанину.

— Чёрт. От одной поездки в этой кабине желтуху подхватить можно.

На двери квартиры, на уровне бедра, темнела глубокая вмятина — словно от сильного удара ногой.

Оливер Липперт открыл лишь после второго звонка. Внешне он являл полную противоположность брату. Отросшие до плеч волосы торчали во все стороны, недельная щетина скудными островками покрывала бледные впалые щёки, джинсы и футболка висели на тощей фигуре, как на проволочных плечиках. Он смерил Бёмера и Макса презрительным взглядом.

— Дайте угадаю, — заговорил он медленно, будто нащупывая каждое слово, и выдохнул им в лицо облако алкогольно-табачного перегара. — Вы — менты, которые спустя столько часов наконец-то явились сообщить, что моего брата прикончили. Угадал? Нет, ну шустрые вы, слов нет.

— Бёмер, уголовный розыск Дюссельдорфа. Мой коллега Бишофф.

— Я и говорю. Ну и? Чего ещё надо? Невестка уже позвонила, всё рассказала. Так что валите. И пока.

Он уже собрался захлопнуть дверь, но Макс оказался быстрее и выставил ногу в проём.

— Не так резво. — Раздражение ударило так внезапно, что удержать ровный тон стоило труда. — У нас к вам несколько вопросов.

— А у меня нет никакого желания отвечать на ваши дурацкие вопросы. Ясно?

Макс ощутил неприятное покалывание на лбу.

— Один из них — где вы были этой ночью. Раз отвечать не желаете, алиби на время преступления у вас нет. И мы везём вас в управление на допрос. Так что берите ключ и, пожалуй, запасную футболку — это может затянуться.

— Да, да, да. — Липперт снисходительно отмахнулся. Было ясно: это далеко не первая его встреча с полицией. — Ладно уж. С вашими корочками вы всё равно что хотите, то и творите. Полицейское государство, мать его.

Когда они вошли в крохотную гостиную — по крайней мере, Макс предположил, что это всё-таки гостиная, — ему больше всего захотелось развернуться и немедленно уйти. Редко ему доводилось видеть подобный бардак. Ношеная одежда — трусы, носки — была разбросана по полу и по немногочисленным потёртым предметам мебели. Между ней валялись пустые бутылки из-под шнапса и пива, смятые сигаретные пачки, прочий мусор. На столе красовались две переполненные пепельницы и плоская картонная коробка с остатком пиццы, пролежавшим здесь, судя по всему, не один день.

Воняло так, что Максу стоило усилий подавить рвотный рефлекс.

— Ну, ищите себе свободное место. — Липперт подошёл к столу, выудил из мусорной кучи сигаретную пачку и закурил.

— Спасибо, мы лучше постоим. — Бёмер и виду не подал, что его это хоть сколько-нибудь смущает. — Какие у вас были