Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Добрый день. Вы ведёте это «мушиное» дело?

— Да. С кем имею честь?

— Моя фамилия Кесслер. Герхард Кесслер. Я психотерапевт и полагаю, что мог бы поделиться с вами рядом ценных соображений.

Бёмер покосился на Макса. Тот пожал плечами.

— Вот как. И какими же?

— Видите ли, для начала мне понадобились бы кое-какие детали. К примеру, точный ход преступления. Сообщения в прессе крайне расплывчаты. Как выглядели тела? Изуродовал ли преступник их посмертно? Не могли бы вы описать всё во всех подробностях?

Очередной взгляд на Макса — на сей раз из-под сведённых бровей.

— Нет, не мог бы. Поскольку мы…

— Но без этих сведений мне затруднительно…

— Будьте любезны не перебивать меня посреди фразы.

— Разумеется. Приношу извинения. Однако о том же позволю себе попросить и вас.

— Итак — что с вашими соображениями?

— Ну, как я уже сказал, без подробностей это весьма затруднительно.

— В таком случае благодарю за звонок.

— Мушиная маска! — поспешно выпалил Кесслер, пока Бёмер не успел нажать отбой. — Я могу кое-что сказать о маске.

— Так-так. Слушаю.

— Да, значит… муха крайне символична. Она олицетворяет болезнь, смерть и тление. И если ваш преступник носит мушиную маску, он, по всей видимости, хочет тем самым возвестить, что несёт людям гибель и погибель. А коли так, следует ожидать, что он ещё далёк от завершения.

— «Следует ожидать» … кому именно — нам?

— Ну, как вы только что имели возможность убедиться, я в состоянии привнести в дело немало свежих ракурсов. Но, разумеется, всё могло бы звучать куда подробнее, будь мне известно больше об обстоятельствах преступлений. Так что, видите ли, это в ваших же интересах — предоставить мне необходимые сведения.

— Этого я, господин Кесслер, делать определённо не стану. То, что вы сейчас изложили, — отнюдь не высокое психологическое искусство; всё это я за десять секунд найду в интернете. И тем не менее — благодарю за звонок и желаю приятного дня.

Бёмер оборвал разговор, не дав Кесслеру вставить ни слова, и покачал головой.

— Почему в каждом деле объявляется один и тот же сорт чокнутых?

— Потому что они падки до сенсаций и надеются, подбросив пару псевдо-мудростей, выведать о подробностях убийств то, чего в газете не прочтёшь. Волшебное слово — вуайеризм.

Когда телефон зазвонил снова, Бёмер раздражённо закатил глаза.

— Дай-ка мне. — Макс перехватил трубку, принял вызов и включил громкую связь.

— Бишофф.

— Да, добрый день. Меня зовут Петер Гелен. Вы ведь разыскиваете через интернет человека с фотографии — того, что купил в магазине костюмов мушиную маску, верно?

Голос звонившего звучал неуверенно, почти робко.

— Да, верно. Вы его знаете?

— Да, можно и так сказать. Это я.

Бёмер от неожиданности широко раскрыл глаза.

— Вы купили эту маску? — уточнил Макс.

— Да.

— Когда именно?

— Три с половиной недели назад. Меня пригласили на костюмированную вечеринку к другу, а я всё не мог сообразить, в чём пойти. Заглянул в этот магазин — и наткнулся на мушиную маску. Я и не подозревал, что такие бывают, и решил: уж в образе мухи точно больше никто не явится. Вот и купил.

— И что же, кроме маски, было на вас?

— Простите? Я не понимаю…

— Что ещё было на вас, помимо маски?

— Ах, вот вы о чём. Чёрные джинсы и чёрная футболка. И ещё я прикупил к этому прозрачную накидку. Вместо крыльев.

Голос его уже не звучал так скованно.

— Можно взглянуть на маску?

— К сожалению, нет. Я выбросил её сразу после вечеринки — так нестерпимо она воняла резиной. Мерзость. Запах до сих пор стоит в носу.

Бёмер замахал обеими руками и беззвучно зашевелил губами; Макс и без того понял, чего от него хотят.

— Хм… это, разумеется, скверно. Господин Гелен, мы хотели бы побеседовать с вами лично.

— Да, конечно. Но я ещё в офисе. К пяти буду дома. А сюда, в контору… мне бы не хотелось, чтобы вы приезжали. Коллеги начнут задавать дурацкие вопросы. Да и начальник тоже.

— До пяти всего час, невелика беда. Значит, в семнадцать. Ваш адрес?

Макс записал продиктованное, опустил трубку и взглянул на Бёмера.

— На психа не похож.

— Посмотрим, когда окажется перед нами. Снимок, конечно, сильно пикселизирован, но если это и впрямь тот самый человек с видео — мы его узнаем. А пока заглянем в оперативный штаб нашей спецгруппы «Муха», посмотрим, как там устроились коллеги.

Оперативный штаб занимал помещение квадратных метров на шестьдесят: несколько письменных столов, отставленных от стен, были сдвинуты в большую букву «П». Стулья стояли так, чтобы с каждого места открывался вид на середину комнаты, где в торце буквы были составлены ещё два стола — рабочие места Бёмера и Макса.

Помимо троих других коллег, здесь уже сидели Хильгер и Кауфман. При появлении Бёмера и Макса они оторвались от мониторов. Бёмер остановился посреди комнаты и хлопнул в ладоши.

— Коротко о главном. Только что объявился человек, утверждающий, что это он попал на видео с камеры наблюдения в магазине костюмов. Сейчас мы к нему едем и всё проверим. Но прежде заглянем к жёнам погибших и покажем им снимок маски, которую он приобрёл. Посмотрим, та ли это маска. Вы же пока попробуйте выяснить, кого преступник мог подразумевать под «другими». Опросите окружение жертв. Друзей, знакомых… — И, ухмыльнувшись в сторону Макса, добавил: — И братьев. Кроме того, я хочу, чтобы за женой Липперта с этой минуты велось круглосуточное наблюдение. Вдруг она всё-таки знает, о ком шла речь, и с кем-нибудь свяжется. Верена, а ты тем временем займись, пожалуйста, санкцией прокуратуры — на случай, если история затянется.

Померещилось ли мне, — мелькнуло у Макса, — или голос Бёмера и впрямь дрогнул, когда он обратился к Хильгер?

Сначала поехали к Рози Липперт. Та на несколько дней перебралась к соседке — пока её дом не разрешат вновь занять и не приведут в порядок.

Как и в прошлый раз, она сидела за кухонным столом. Только теперь перед ней стоял не шнапс, а пивной бокал, наполовину ещё полный. Когда Бёмер и Макс вошли, Рози посмотрела на них стеклянными глазами.

— Ну что? Взяли гада? — спросила она, заплетаясь языком.

— Нет, пока нет. Но у