Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

с Ритой и ставлю кофе на стол. В комнате тепло и светло, но я все равно чувствую холод. Рита смотрит на меня, и по ее глазам понятно: она знает больше, чем ей следовало бы знать.

– Спасибо, что впустили меня, – говорит она. – Снова. – Она улыбается.

Рита вызывает у меня неоднозначные чувства. Словно пакет, в котором смешаны разные виды орехов – и соленые, и сладкие. Я должна быть осторожна с ней, но есть в ней и некая искренность. Я слышу это в ее голосе.

– Я подумала, что, если не впущу вас, вы просто вернетесь завтра.

– И послезавтра тоже, – добавляет она с улыбкой.

С минуту мы сидим в тишине, потом я признаюсь:

– Послушайте, я не знаю, с чего начать.

Рита скрещивает ноги в лодыжках и подается вперед. Достает из сумки телефон и кладет его на кофейный столик.

– Зато я знаю. – Она смотрит на приложение звукозаписи, открытое на телефоне, затем на меня. Я киваю.

– Вы мне нравитесь, доктор Уоттерс, – продолжает она. – Мне нравится ваш подкаст. Мне нравится ваша книга. Я никоим образом не хочу навредить вашей карьере. Я только хочу осветить эту историю с байу. И хотя вы не единственная участница этой истории – но все же участница.

– Да, я в ней поучаствовала.

– Давайте начнем с вашего участия в ней, а потом я хотела бы поговорить еще кое о чем. О том, что может быть для вас гораздо более щекотливым.

Я не удивлена. Я знаю, о чем она на самом деле хочет поговорить. Меня уже спрашивали об этом прежде. Я могу рассказать об этом. Я должна рассказать об этом. Я сглатываю комок, образовавшийся в горле.

– Я готова.

Рита расправляет плечи.

– Я знаю, что вчера вы общались с ведущим следователем. В присутствии адвоката.

– Новости здесь распространяются быстро.

Она склоняет голову.

– Я позаботилась об этом.

Я вспоминаю, как она говорила, что у нее есть источник в полицейских кругах, и в моей памяти всплывает образ женщины, сидящей в приемной участка. Марджи.

– Марджи позаботилась об этом, – дополняю я.

Рита пожимает плечами.

– Я знаю, что вы столкнули ту, первую машину в байу пару десятилетий назад. Но я не верю, что вы утопили ее с телом в багажнике. На протяжении всей своей карьеры я общалась с людьми, виновными в преступлениях. Вы в данном случае невиновны. Но вы что-то скрываете.

– Разве мы все не скрываем что-либо? – риторически замечаю я, отгоняя мысли о видеокассете.

– Вы расскажете мне о машине?

Я делаю глоток кофе. Я уже поведала обо всем полиции. Пересказать теперь эту историю Рите – сущий пустяк. Мне вспоминаются собственные слова, обращенные к моей матери: «Начни с самого начала».

Я мысленно отматываю время назад, к тому лету, и воспроизвожу ту же историю, которую поведала следователю. Рита слушает внимательно, не перебивая. Я завершаю рассказ на номерном знаке, оставленном на ступеньках моего крыльца. Журналистка с минуту смотрит куда-то в сторону, а затем спрашивает:

– Вы не догадались, кто оставил его на вашем крыльце?

– У меня есть кое-какие догадки.

– Интересно. Кто-то пытается либо напугать вас, либо сообщить вам что-то, и я сомневаюсь, что это делает человек, сидящий в тюрьме. Он не из тех, у кого есть связи на свободе – особенно с людьми, которые могли бы выполнять за него грязную работу. Полиции придется постараться, чтобы как-то связать Уолтера с вашей машиной. Сами сведения о том, что она была утоплена возле его участка, могут им помочь. Но тот факт, что кто-то привез сюда этот номерной знак, затрудняет возможность как-то связать Деларю и машину погибшей учительницы.

– По-моему, следователь сказал, что смерть учительницы была несчастным случаем. На той пресс-конференции у байу.

Глаза Риты загораются.

– Это ни в коем случае не может быть совпадением. Конечно, она могла погибнуть в результате несчастного случая. Но что-то в этом мне не нравится. И полиции тоже. Они просто не готовы сказать, что именно.

– Что вам известно об Уолтере Деларю?

Рита ерзает на диване.

– Кто здесь кого интервьюирует?

Я поднимаю брови.

Она делает глоток кофе, ставит чашку на стол и продолжает:

– Старина Уолтер с восемнадцати лет то попадал в тюрьму, то выходил на свободу. В основном за мелкие правонарушения. И хотя полиция не нашла никаких связей с жертвами, однако связь с бочками прослеживается однозначно. Они принадлежали ему. Он утверждал, что их украли много лет назад, но доказательств нет. Вдобавок Уолтера уже ловили на сбросе отходов в байу. Удобрения и химикаты с его фермы. Проблема на данный момент, кажется, заключается в мотивах преступлений. Некоторые останки пролежали там больше десяти лет. Вдобавок машина вашей матери, которую вы утопили возле самого участка Уолтера Деларю. И вот теперь машина пропавшей учительницы. Меня преследует ощущение, что ваша машина и машина учительницы – как обложка книги. А бочки между ними – некие страницы. Они должны быть как-то связаны. – Рита снова ставит кофе на стол. – На данный момент мне известно, что Уолтера Деларю связывают только с одной из жертв, дочерью сенаторши. У старика с сенаторшей вышел конфликт из-за каких-то нестыковок в правилах выращивания деревьев, и он писал ей кучу бессвязных писем. Доказательство в лучшем случае слабое, но поскольку жертва – известная личность, полиция действовала быстро. Кто бы ни был тот, о ком у вас есть «догадки» – она жестом изображает в воздухе кавычки, – это неплохо бы обсудить.

Я молчу.

Рита переплетает длинные пальцы и кладет руки на колени.

– Кто?

– Дойл Арсено.

Она прищуривает глаза.

– Вы думаете, это он оставил номерной знак?

– В то утро я слышала на подъездной дорожке шум грузовика, и по звуку это было похоже на грузовик Дойла. Но я не разглядела его как следует. Чем-то этот Дойл меня настораживает.

Она кивает.

– Интересная семья.

– Вы знаете о его сестре?

Рита снова кивает.

– О, я знаю о них всех. А с Эмили Арсено связана странная история.

– Я слышала кое-что. Но не знаю, что из этого – местные сплетни, а что правда.

– Вы знали ее?

Я качаю головой.

Рита открывает файл на телефоне и пролистывает, водя пальцем по экрану.

– Эмили Арсено. Младшая в семье. Единственная дочь. Болезненный ребенок. Много медицинских записей, но в основном потому, что мать водила ее по врачам, настаивая, что она больна. Носилась с ней как курица с яйцом. – Она поднимает глаза от телефона. – Но в городе говорили разное. Оказалось, что есть несколько жалоб на мать Арсено, особенно в том, что касалось