Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

и продолжала работать – кому какое дело, что владелец сменился? Я-то услышал шепоток. Совершенно со стороны. Ирина Андреевна запрещает персоналу судачить, однако сплетничают, конечно, но тихо, аккуратно. В общем, я заинтересовался и Сергею рассказал.

– А Голубович не стали рассказывать?

– Думали, но раздумали. Чем меньше людей в курсе, тем лучше. И не потому, что Ирине Андреевне не доверяли. Я вам уже говорил: она в полном доверии! Но она постоянно общается со своей заместительницей, не надо создавать напряжение. И, кстати, правильно сделали. Ирина Андреевна оказалась гораздо более чувствительной дамой, чем можно было ожидать. Она весьма нервно перенесла случай с убийством девушки, хотя та у нас только жила, а убили ее совершенно в другом месте.

– Ну-ну…

Ланкур не понял, к чему это «ну-ну» относится, и продолжил:

– Сергей подключил соответствующих специалистов, и они начали свое расследование. В результате выяснили. Раз в месяц, но в разные дни, работник грязевой станции Андрей Филатов получает сигнал, когда к нему доставят наркотики. Они упакованы в запечатанный плотный пластиковый пакет. Судя по размеру, где-то двадцать на десять сантиметров, это, вероятнее всего, героин, но точно не известно. Филатов подает сигнал санитару лечебного корпуса Никите Косых, и тот вместе с прочими пустыми флягами отправляет на станцию флягу под номером двенадцать. Это опять-таки условный знак. Филатов заливает во фляги грязь, а в двенадцатую флягу кладет пакет с товаром, привязывая его изнутри леской. Полные фляги возвращаются в санаторий, а спустя пару часов приезжает машина городского медцентра. Туда загружают две-три фляги, в том числе двенадцатую. Занимается ею исключительно Косых. А в медцентре товар принимает Дарья Белякова. Вот такая цепочка: станция – санаторий – медцентр, Филатов – Косых – Белякова.

– А где здесь Савушкина? – поинтересовалась Грознова.

– О-о-о! – Ланкур воздел глаза к небу, точнее к потолку. – Валентина Тимофеевна здесь самая главная! По сути, главарь банды!

– Савушкина?! – Прозвучало это с таким изумлением, что Ланкур засмеялся:

– Невероятно, но факт!

Он поначалу тоже считал подобное невероятным, хотя именно интерес к неожиданным доходам Валентины Тимофеевны и стал отправной точкой. Когда спецы Терновского начали копать вглубь и вширь, раскладывая в общем-то не длинную цепочку, Ланкур решил, что Савушкина – одно из звеньев. Да и это воспринималось с изрядной долей сомнения. Женщина в возрасте за шестьдесят, провинциальная врачица с большим опытом, но не слишком большим умом, доброжелательная, улыбчивая, со всех сторон уютная… Медперсонал не только ее уважает, в том числе за то, что врач Савушкина действительно хороший, но и любит. А с другой стороны… Она умудрилась в тяжелые времена как-то удержать разваливающийся санаторий, сохранить коллектив. И в новые времена без шума и суеты очень быстро наладила образцовую работу.

Вот это все как? А так. Густой мягкий мох, который прикрывает острые камни.

– Валентина Тимофеевна все организовала четко и просто. Она в принципе хороший организатор, если судить по лечебному отделению. – Ланкур стал серьезным. – Никита Косых поддерживал связь с Андреем Филатовым и Дарьей Беляковой. Но Филатов и Белякова ничего не знали друг о друге. И тем более они ничего не знали про Савушкину. С ней контакт имел только Косых. Никита работал на СТО вместе с зятем Валентины Тимофеевны, а когда повредил руку, та устроила его в санаторий санитаром. Косых мог бы себе получше работу найти, но, видать, Савушкина обрисовала ему заманчивую перспективу. Полагаю, он больше всех получал от переправки наркотиков, после самой Савушкиной, разумеется. Кстати, летом Никита себе новую машину купил, явно не по санитарской зарплате. Оба не смогли удержаться, деньги руки жгли. На том и попались, по крайней мере, Савушкина.

– Насколько я поняла со слов Терновского, его спецы не выяснили, откуда на станцию поступают наркотики и куда они уходят из медцентра. Или это его не очень интересовало? – спросила Грознова.

– Ну почему же, интересовало, – отверг такое предположение Ланкур. – Но на это выяснение Сергею требовался еще примерно месяц. Однако в последние недели здесь слишком стали активничать полицейские и следователь. Опять же, вы появились инкогнито. Поэтому Сергей принял решение ничего не откладывать. Но, увы… – Ланкур вздохнул, – его люди столкнулись с вашими. Кстати, как ваши коллеги все узнали? Могу поинтересоваться?

– Поинтересоваться можете, но информацию не получите, тайна следствия, – разочаровала Грознова. – Но я бы тоже поинтересовалась: люди Терновского, насколько понимаю, собирались взять всех четверых. А дальше что? Их бы передали правоохранительным органам?

– Нет, – со своей стороны разочаровал Ланкур. – С ними бы провели… – он хмыкнул, – воспитательную беседу. Очень серьезную беседу. Нет-нет, без рукоприкладства и тем паче членовредительства! Но напугали бы на всю жизнь. А потом Филатов, Косых и Белякова уволились бы, а Савушкина ушла бы на пенсию.

– И все? – Грознова нахмурилась.

– Все, – подтвердил Ланкур. – Хотя понятно, этим четверым место за решеткой, я сам так считаю, но… Представьте, что будут говорить о «Светлом озере». Что это перевалочная база наркоторговцев, где всем рулила главврач! Представляете? Это будут говорить о санатории, в который вложено много сил и денег, у которого прекрасная репутация! Что будет с этой репутацией? А какие пересуды пойдут вокруг других санаториев Терновского? Еще и всякие проверки нагрянут. Это же очень серьезный удар и по бизнесу, и по годами зарабатываемому имени! Вот поэтому Сергей хотел все пресечь радикально, но тихо.

– Н-да… – покачала головой Грознова, но чего в этом «н-да…» больше – осуждения или понимания, – уловить было трудно.

– Однако вот что я вам скажу совершенно определенно, – твердо произнес Ланкур. – К убийству той девушки, Чернецкой, и нападению на Виталия Скачкова мы не имеем никакого отношения. Эти события, повышенное внимание правоохранительных органов нам только все испортили.

Глава 24

– Подпольный штаб в действии! – полковник Добрецов окинул ироничным взглядом Веру с Вадимом и протянул хозяйственную сумку.

– Это что? – спросил Вадим.

– Это ужин, – пояснил Олег Павлович. – А то напихиваетесь всякой ерундой, пока свои тайные сходки устраиваете.

– Вовсе не ерундой, – воспротивилась Вера. – Вадим Борисович заказывает в кафе, которое готовит домашнюю еду.

– Кафе?! Домашнюю еду?! – фыркнул Добрецов. – Чушь! Вот – домашняя еда. – Он подхватил явно не легкую сумку, по-хозяйски протопал на кухню и стал выгружать на стол контейнеры – с отбивными, запеченной до золотистости картошкой, овощным салатом, пышными оладьями и сметаной. – Жена моя скулинарничала. А сметана не какая-нибудь магазинная – самая настоящая, деревенская, – уточнил он. – А это, – Добрецов извлек из сумки две большие банки с огурцами и помидорами, – моя сестра Галя послала. Она у нас всякие засолки делает – пальчики оближешь.

– Тут еды