Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Волна жара обдала лицо вместе с тем, как бензин обратился в пламя. По бокам вестибюля мгновенно вспыхнули сухие истлелые занавески, и огонь по ним взлетел вверх до потолка. Панели обшивки между балками тлели всего секунду, прежде чем вспыхнуть.

Дут вскинул руку, защищаясь от жара, становящегося все нестерпимей. Завеса пламени и черного клубящегося дыма заполнила пространство. У себя за спиной он нашарил доски входа и протиснулся между ними наружу. Ночная прохлада благостно объяла, когда он, пошатываясь, подошел к веранде.

Здесь, рядом со ступенями, он упал на колени и пополз на четвереньках; его тень удлинялась в растущем рыжеватом свете от полыхающего здания. Затем он рухнул плечом в пыль.

Перекатившись на спину, Дут приподнялся на локтях. Весь фасад здания был охвачен пламенем. Окна второго этажа трескались от жары, стреляя радужным фейерверком стекол.

Он поднялся было на ноги, но вал зноя отбросил его назад. Доски на входе с грохотом отвалились, и наружу вырвался столб пламени. В лицо и грудь ударил жар, на время ослепив.

А затем через прищуренные веки Дуту стало видно, как из гущи этого пожара выбирается нечто. Все еще живое, оно теперь превратилось в груду обугленной, окутанной дымом плоти. В горящем дверном проеме оно подняло свою тлеющую личину. Провалы глазниц на том месте, где раньше были глаза, все еще могли каким-то образом видеть; его пустой взгляд был уставлен на Дута. А сквозь треснутые осколки зубов просачивался гнусавый, полный голодной ярости рев.

Оно воздело обрубок руки – три спекшихся пальца, которые каким-то образом до сих пор удерживали скальпель. Гнусавый рев перешел в высокий, пронзительный вой звериной ненависти, с которым это страшное нечто скреблось по тлеющим доскам веранды.

Через недолгий промежуток оно околело.

Скукоженная оболочка свернулась и упала вперед на ступени. Ноги подогнулись к груди, кости коленей с треском прорвались сквозь ребра, разрывая на части сморщенные легкие. Черный кулак сердца сжался в последний раз и обвис в паутине соединительной ткани.

Слепая маска лица незряче уставилась наверх, где плясали длинные огневеющие змеи. Черная культя брякнулась о нижнюю ступеньку, обронив скальпель в пыль.

* * *

Ее он нашел на краю бассейна. Горящее здание озаряло территорию и склон холма неистовым, изменчивым оранжевым сиянием.

Дут поднял Энн, и ее руки безвольно выпустили железное колесо, управляющее клапанами бассейна. Измученная и промокшая насквозь, она прильнула к нему, вся в темных стекающих струях.

Еще подбегая к ней, он услышал звук воды, падающей в выложенный камнем сток. Тугой и хлесткий шум уже превращался в медленное журчание.

Обвивая руками Энн, он услышал еще один звук. Шипение вперемешку с чем-то похожим на рыдание – последние звуки той издыхающей твари. Все это доносилось из недр бассейна.

Удерживая Энн от этого зрелища, Дут глянул за выложенный плиткой бортик. Темная вода в бассейне сошла уже почти до дна. Та нежить лежала на самом углублении, застряв своим разваленным остовом во влажных, обугленных бревнах и обломках. Но скелетные руки на сухожилиях все еще шевелились, как клешни краба. Вот оно приподняло свой череп, без нижней челюсти напоминающий маску трагичного, бескрайнего уныния. Молчали черные дыры глазниц.

Энн он оттащил от бассейна на грязь.

Оранжевые отсветы пламени плясали по темной луже, из которой они выбрались.

Взгляд Дута остановился на мерцающей влаге. Энн отстранилась от его груди, изучающе оглядывая его лицо.

– Дут! – в ее голосе нарастала тревога. – Дут, что это?

Он отпустил ее и опустился на колени, проведя рукой по тонкому слою воды. Мокрую ладонь он поднес к своему лицу. В ноздри повеял запах серы.

Мир погрузился в тишину. За ревом взмывающего в небо огня зиждилась другая тишина – тишина тех, что наблюдают и ждут.

Существа в холмах – они перестали выть. Но они были по-прежнему там. Он чувствовал давление их выжидательных взглядов, неустанно следящих за каждым его движением.

Он слизнул со своей ладони воду. Ее сладостность взорвалась в голове мерцающим всполохом. Кровь воспела на пронзительно высокой ноте, приливая к мышцам груди и рук.

Энн схватила его за плечи, приблизив свое лицо к его.

– Дут, ты в порядке?

Он закрыл глаза, затем снова открыл, проведя языком по влажным губам. Мимо нее он посмотрел в загадочную темноту холмов.

– Я никогда не… – произнес он с медленным кивком, – не ощущал себя лучше.

Оттолкнув Энн в сторону, Дут направился к кожуху и сливной трубе бассейна. Здесь он опустился на колени и подставил ладони под темные струи. Он смотрел вниз, на черную воду, наполняющую его ладони, на тонкие струйки, стекающие по запястьям.

Он поднес пригоршню ко рту, чтобы выпить.

Тут по его рукам что-то резко ударило, выплескивая воду в грязь.

Голова Дута резко повернулась, напряглись мышцы плеч и рук.

Со стиснутыми от ярости зубами он вызверился взглядом на Энн.

А та, склонившись, решительно схватила его за запястья.

– Дут. – Она умоляюще посмотрела ему в глаза. – Не надо.

Ее хватка усилилась, напрягаясь против набухающих мышц его руки, которую он сейчас отводил для удара.

– Ты хочешь закончить так же, как они?

Занесенный над ее головой кулак застыл на месте.

Вода сочилась у него меж пальцев, стекая по локтю. Дут отвел взгляд, глядя на черную блестящую нить, сияющую в горячем свете.

А затем вскрикнул, запрокинув голову и выбросив руку перед собой. Черные капли рассеялись по пыли.

После

Тонкий дымок плавал в лучах раннего утра. Дальнобойщик остановил свой «петербилт» и распахнул дверцу кабины. В начале подъездной дорожки он остановился, оглядывая тлеющие руины.

Отсюда он заметил две фигуры, лежащие навзничь перед тем, что когда-то было зданием старой клиники. Он побежал к ним, уже узнав в одной из них своего сына.

– Ох драть же ж твою медь!

Вблизи все выглядело еще хуже. Рядом со сгоревшим зданием был припаркован «корвет», у которого красная краска на крыльях и капоте покрылась волдырями от жара. А на обугленных обломках распростерся почернелый труп, в котором едва можно было признать человека; из пепла торчали какие-то паучьи обрубки рук и ног.

Дальнобойщик опустился на колени и приподнял голову Дута. Глаза сына с трудом открылись; в них мелькнул проблеск узнавания, но затем снова поблек. Дальнобойщик встал, взнуздывая Дута на ноги. Тот, весь обмякший, безвольно привалился к отцу.

Он провел рукой по чумазому лбу сына.

– Что здесь, черт возьми, стряслось?

Дут открыл было рот, но вместо слов покачал головой. С этим придется подождать.

Вторая фигура – девчонка, которую