Последний час - Самюэль Бьорк

Лось. Самоубийство. Руди Мёллер. Паук. Самоубийство. Спецподразделение «Анаконда Элит», – продолжал Мунк. – Создано, как нам пояснил Вейдеманн, в глубокой тайне бывшим начальником оперативного управления армии, Кимом Нюгордом. Позднее он возглавил верховное командование вооруженных сил, но ушел в отставку совсем недавно. Официальные причины скрыты, но слухи связывают это с жалобами молодых женщин на различные домогательства.

– Может, пиццу закажем, а? – подал голос Карри, почесав затылок. – Ну, я не отвлекаю, конечно… просто жрать хочется зверски. Неужели только мне? Остальные? Кстати, кто вообще у нас отвечает за еду?

– Юн, – отозвался Мунк, и взгляд его сказал все.

– Ладно-ладно, – буркнул Карри. – Я только…

– Так вот, – продолжил Мунк. – Мы имеем спецподразделение, созданное начальником оперативного управления армии, без санкции свыше. Почему, неизвестно. Но представить себе можно примерно такую картину: официально наши войска должны участвовать только в миротворческих операциях. А вдруг какому-то «мачо» все это надоело и он решил действовать сам? Я не знаю. Но выглядит именно так. Людвиг, у нас есть…?

Грёнли покачал головой.

– Хорошо. Мы пытались получить больше данных о том, что произошло тогда, в Афганистане. Но доступа у нас пока нет. В любом случае этих мужчин… – Мунк щелкнул пультом, пролистывая фотографии. – Их больше нет. Все мертвы.

Он снова переключил слайд.

Теперь на экране – предметы со стола Мии.

– Но убийца, тот, кого мы ищем, пытается что-то нам сказать. И это, со стопроцентной уверенностью, связано именно с этой группой. Верно, Миа?

– Что? – она даже не сразу поняла, что к ней обращаются. Все еще смотрела на буквы на стене.

– А, да, конечно, – кивнула она, указывая на фотографию за его спиной. – Ну а как иначе? Рысь? Оса? Лось?

– Именно, – сказал Мунк, откладывая пульт. Он кивнул Людвигу – свет снова зажегся.

– Вопросы есть?

Карри вытянул руку.

– Да, Юн?

– А может, индийскую кухню закажем? – оживился Бульдог, оглядываясь. – От пиццы уже подташнивает, правда ведь?

Усталые лица вокруг впервые оживились легким смехом.

– Боже мой, Юн, – покачал головой Мунк. – Еще вопросы?

– А больше их не было? – осторожно спросила Аня. – В смысле, в группе. Может, шестой анаконды?

– Хороший вопрос, Аня. Мы думали то же самое. Но Вейдеманн настаивает, и я склонен ему верить. Если всплывет, что группу сперва скрывали, а потом еще и покрывали убийцу, боюсь, он повторит судьбу жертвы в крепости Акерсхус. Так что…

Мунк поднялся.

– У кого есть идеи?

– Родные, – сказала Миа, наконец оторвав взгляд от стены. – Близкие. Брат, сестра, отец, мать, друг, возлюбленная…

– Мы ищем мужчину, – вставил Карри, сомневаясь, стоит ли ему говорить.

– Верно, Юн, – кивнул Мунк. – Отец? Брат? Друг? Коллега? Кто-то должен был иметь доступ к этой информации. Кто знал? Кто был достаточно близок к одному из них? Есть ли в наших списках хоть одно имя? Может, связанное с Марией Симонсен? С Беккером? С Рикардссоном?..

– Если военные, то, вероятнее всего, генерал-майор Санд, – заметила Миа.

– Отлично, Миа, – сказал Мунк. – Мы должны разобрать каждого из этих людей. Скрупулезно проработать каждого из пятерых. Кто-то непременно что-то знает. Проверьте, нет ли в их ближайшем окружении лиц с судимостью…

– С военным опытом, – вставил Фредрик.

– Именно. Все, что касается их и их окружения. Мы справимся, ребята. У нас девятнадцать часов до следующей бомбы. Работаем на полную. Разбираем все, что связано с «Анакондой» и остальными именами из наших списков. И если что-то…

– Охренеть, – вдруг сказала Миа и резко поднялась. – X marks the spot.

– Что? – не понял Карри.

– X указывает, где сокровище, – подсказал Фредрик.

– Смотрите! – Миа повернулась к ним, возбужденно показывая на таблицу. – Три Х. По одному в каждом углу. Кроме вот этого.

Она вытянулась и начертила два овала через сетку букв.

– Следующая жертва, – выдохнула Миа. Но улыбка тут же сползла с ее лица, когда она увидела, что именно обвела.

В комнате повисла мертвая тишина.

A JUDGE

TWO KIDS

Судья.

Двое детей.

– Черт, – выругался Мунк, спускаясь к ней. – Какие инициалы? Какой номер дома?

– Л. Б., 16, – быстро ответила Миа.

– Отличная работа, Миа. Просто отлично, – кивнул Мунк и направился вслед за Людвигом, вниз, к его кабинету.

63

Лив Берг установила одно новое правило за последние дни, пока дети были в доме: никаких новостей. Никакого радио. Никакого телевизора. Что там вообще происходило за стенами? В своей жизни она повидала немало странного, но это?.. Чистое безумие. Взрывы в метро, в Парке скульптур Вигеланда, даже у самого Королевского дворца? Нет уж, увольте. Оставался единственный выход – отгородиться от мира.

Больше всех расспрашивала девятилетняя Луиза, но вскоре и она поняла: нет, бабушка не станет ничего рассказывать, и смирилась. Ее устраивали гамбургеры и сладости в самый обычный вторник. Лив Берг улыбнулась своим мыслям и загрузила посуду в посудомоечную машину.

А вот у них дома, там, где она выросла?.. Нет, представить такое было невозможно. Совсем другое время. Взрослые были взрослыми, а дети… дети, по сути, ничем. Их учили сидеть тихо, быть послушными, вежливо кланяться и делать реверансы, снимать шапку, входя в гостиную, и вообще стараться быть как можно менее заметными. «Защита прав ребенка»? Не слышали о таком. Детские книги? Поди поищи.

К сожалению, кое-что из этого Лив перенесла и в собственную семью. Делала так же, как ее отец и мать. Была слишком строга и поняла это слишком поздно. Дочь взбунтовалась в подростковом возрасте, сбежала из дома. Лив не видела ее несколько лет, пока та вдруг не появилась на пороге, изменилась до неузнаваемости, и сказала:

– Мама, ты должна извиниться за все, что сделала.

Лив покачала головой, вытирая стол тряпкой.

Уф.

Нет, тогда ей это очень не понравилось.

Сначала она стала спорить:

– И что я тебе такого сделала? Разве у тебя не было еды? Одежды? Крыши над головой?

Но она услышала в собственных словах фальшь.

Поняла, насколько ошибалась.

И насколько права была дочь.

Все закончилось хорошо.

К счастью.

Она прополоскала тряпку под краном, повесила сушиться на крючок над раковиной и встала в дверях, улыбаясь.

Ну и вид.

Девятилетняя и семилетний, по краям дивана, оба уткнулись в книги.

Пенсионерка.

Да, поначалу это оказалось нелегко – осознать, что она не сможет проводить с внуками все время, как ей хотелось бы, что ей придется быть и самой собой тоже.

Но больше никакой «судьи Берг из окружного суда» не существовало.

Теперь она была просто Лив.

Подруга убеждала ее, что непременно надо найти себе «спутника жизни», как та это называла. Лив даже подумывала об этом, сходила на пару встреч – свиданий,