Последний час - Самюэль Бьорк

Самюэль Бьорк

Последний час

Samuel Bjork

BOMBEREN

Published by arrangement with AHLANDER AGENCY

Серия «Звезды скандинавского триллера»

Copyright

* * *

1

1

Бывший приходский священник Абрахам Якобсен сидел в вагоне метро с тягостным чувством: он, похоже, утратил веру в то, что Бог существует. Несколько часов назад, во время утренней молитвы, он поднял глаза к небу и осмелился задать вопрос: «Ты вообще есть?»

И если есть…

Почему же ты тогда это допустил?

Семидесятидвухлетний мужчина устало посмотрел в окно, глубоко вздохнул. Дома и деревья за стеклом проплывали мимо, но он почти не замечал их. Мир вокруг казался серым, выцветшим, словно утратил всякий смысл. Раньше все было иначе. Он всегда был внимателен к деталям, любил каждую крупицу Божьего творения. А в последние годы?..

Теперь все изменилось.

Сомнение.

Абрахам Якобсен вырос в глубоко религиозной семье в маленькой деревушке на юге Норвегии, и потому казалось странным, что именно он когда-то организовал среди студентов-теологов тот неформальный кружок, где обсуждали вещи, о которых говорить не полагалось. Например, женское священство – почему женщина не может вести приход? Или гомосексуальность – в те времена табу во всех слоях общества, не только в церкви. Они собирались тайно, в самой дальней комнате факультетского подвала, и хотя вскоре профессора прознали об этом и положили конец их собраниям, то было чудесное, волнующее время.

Ведь именно там он встретил ее.

Рут.

Самую красивую женщину, которую он когда-либо видел. Самого прекрасного человека, которого он знал.

Абрахам улыбнулся, когда поезд остановился, впуская и выпуская пассажиров. Он ездил этим маршрутом трижды в неделю – в центр, а оттуда на Манглеруд.

Чтобы навестить ее могилу.

Она настояла на этом: непременно хотела быть похороненной рядом с родителями. И он не возражал. Эта дорога к ней – теперь единственное, что у него осталось. Она была всей его жизнью, и он скучал так сильно, что порой по утрам едва мог открыть глаза.

Ты вообще существуешь?..

Он вновь взглянул в окно в тот самый миг, когда последний пассажир перебежал платформу и занял место в конце вагона. Субботнее утро. Обычно в такое время поезда битком, но не сегодня. Людей в меру. Другие жизни. Молодая пара: он улыбается, взгляд теплый, нежно проводит рукой по ее волосам. Мать с ребенком на коленях, мальчик со светлыми кудряшками смеется, показывая на мужчину в клоунском наряде с воздушным шариком в форме какой-то зверушки в руке – видимо, спешит на день рождения. Деловой мужчина с озабоченным лицом, портфель на коленях, что-то яростным шепотом объясняет по телефону. Молодежи, к счастью, немного. С возрастом Абрахам стал более осторожным. Даже немного пугливым. Однажды, когда они с Рут ехали в город, какой-то парень выхватил у нее сумку, даже не смутившись. Просто подошел, вырвал из рук и вышел, будто так и надо.

Что?..

Разве так теперь устроен мир?

Людям больше нет дела друг до друга?

Тогда, вечером, Рут сама задала этот вопрос.

Почему Бог допускает такое?

Если он добр?

Если он всемогущ?

Почему тогда люди страдают?

Войны, голод, беды, несправедливость… В чем тут смысл?

И именно он тогда вернул ей веру. Напомнил слова Фомы Аквинского о том, что Бог даровал человеку свободную волю, и потому люди сами отвечают за свои поступки. Добрые будут вознаграждены в Царствии Небесном.

Но теперь?..

Абрахам Якобсен всю жизнь следовал Писанию, но это…

Нет, этого он простить не мог.

Рак, он забрал ее внезапно.

И то, как это произошло.

Болезнь – ладно, Божьи пути неисповедимы. Но страдания, через которые она прошла?

Нет, это неправильно.

Такой хороший человек?

Та, что прожила всю свою жизнь ради других?

Целый год в невыносимых муках, в больничной палате, медленно угасая у него на глазах.

Помоги мне.

Худенькие руки, что однажды вечером еле поднялись к нему, отчаянный взгляд, пересохшие губы, которые почти не могли шевелиться.

Помоги мне, Абрахам…

Потребовались все его силы.

Чтобы не сделать этого.

Чтобы не накрыть ее лицо подушкой.

Не помочь ей уйти.

И с тех пор это грызло его. А после похорон чувство стало невыносимо огромным. Теперь по вечерам он просто сидел у кухонного окна в одиночестве.

Ты вообще существуешь?

Почему Ты позволил ей так страдать?

Абрахам закрыл глаза, погруженный в тяжелые мысли, но вздрогнул, когда с другого конца вагона раздался вопль:

– Бомба!

– У нее бомба!

Как будто его здесь не было, как будто все происходило где-то далеко, он сидел с открытым ртом, наблюдая за нарастающей паникой.

– Бомба!

Люди бросились в его сторону. Мать светловолосого кудрявого мальчика застыла с пустым, остекленевшим взглядом. Женщина его возраста споткнулась о свою же трость.

– У нее бомба!

Что?

– Успокойтесь! – закричал какой-то мужчина, размахивая руками, но шум вокруг почти заглушил его.

– Отойдите в конец вагона!

Женщина в зеленом платье упала на юношу, потеряла очки и осталась лежать на полу, рыдая у его ног.

– Держитесь крепче! – крикнул тот же мужчина. – На счет три я дерну стоп-кран!

Его голос почти терялся в общем гуле.

– Раз… два… три!

Абрахам вцепился в поручень и пригнулся. Пронзительный визг тормозов, резкий толчок – и он ударился головой о спинку сиденья впереди и на миг отключился. Очнулся – над ним склонился тот самый мужчина.

– Вы в порядке?

Вагон остановился. Он увидел пассажиров за окном.

– У нее бомба, – торопливо сказал мужчина, хватая его за руку. – Идите за мной. Надо выбираться.

Он помог Абрахаму встать и повел его к выходу.

Теперь он ее увидел.

Женщину, о которой все говорили.

Она одна.

Сидела в самом конце вагона.

– Быстрее! – мужчина тащил его к двери. – Бомба может взорваться в любую секунду!

Он пытался вытолкнуть его наружу, но Абрахам замер.

Вот оно?

Абрахам взглянул на небо, потом снова на женщину в конце вагона.

Это то, что я должен сделать?

Мужчина уже вышел из вагона и отчаянно жестикулировал. За его спиной была толпа визжащих людей.

– Ну же!

Абрахам отмахнулся от него и сделал несколько осторожных шагов вперед.

Теперь он видел ее ясно.

Совершенно обычная женщина.

В обычной одежде.

До смерти напуганная.

Дрожащая.

С чем-то на груди.

Абрахам проигнорировал последний крик снаружи и