Последний час - Самюэль Бьорк

– Эм… Нет-нет, я здесь.

– Прекрасно. Значит, ты согласна?

Мимо на бешеной скорости пронеслись две полицейские машины и скорая.

– Да. Ладно. Я… могу быть твоим другом. Чем я могу помочь?

С воем сирен пожарные рассекали плотный поток машин.

Мужчина снова рассмеялся.

– Отлично. Значит, договорились. Спасибо, Йессика. Пока все.

– Подожди! – Ее сердце бешено колотилось под свитером.

Тишина в трубке.

– Да? – наконец ответил он.

– Если мы… друзья, мне стоит знать, с кем я говорю, не так ли?

Он снова усмехнулся.

– Могу дать подсказку.

– Какую?

Очередная волна сирен оглушила ее.

– Посмотри в зеркало, – сказал он спокойно.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Посмотри в зеркало.

– В зеркало? – Йессика нахмурилась. – И что я там должна?..

Но договорить она не успела.

Связь уже прервалась.

3

Следователь по делам об убийствах Холгер Мунк сидел на веранде у себя дома в бежевых шортах и голубой гавайской рубашке, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у него были настоящие выходные. Откинувшись в шезлонге, он положил руки на округлый живот и с легкой улыбкой окинул взглядом ухоженный сад. Не было сомнений: у нее золотые руки. Садик за белым домом в Рёа был совсем небольшим, но она, как всегда, сделала его прекрасным в этом году. Марианне – его жена и большая любовь. Они познакомились еще в старших классах и с тех пор были вместе. Мунк провел рукой по рыжеватой бороде и с теплотой подумал о ней. Она оставила ему завтрак – с цветком в вазе и запиской: «Не забудь, у Мириам сегодня выступление! Буду дома около четырех, пойдем вместе, хорошо?» Холгер потянулся, сдерживая зевок, и взял сигарету с маленького столика. Этот год был непростым. Наверное, самым насыщенным и удачным за всю его двадцатилетнюю карьеру в полиции. Новое подразделение. Собственный офис на Марибуэсгате, 13, подальше от рутинной суеты главного офиса в Грёнланне. И кого назначили руководителем? Мунк снова усмехнулся, закурил и поднял лицо к мягкому июньскому солнцу. Лето в Осло пока не радовало, и в последние недели жена все чаще намекала. Может, в этом году куда-нибудь съездим, Холгер? На юг? Погреемся немного? Он отнекивался как мог. Старая, проверенная отговорка – работа. Надо быть рядом. А что не так с дачей? С тем местом, где они всегда проводят лето? Он по ее глазам понял: это был не тот ответ, которого она ждала. Но больше она не спрашивала. Слишком хорошо его знала. Сидеть в забитом чартере среди пьяных туристов? Толпиться на пляже? Есть «норвежские фрикадельки» в переполненном ресторане? Кому это вообще может понравиться? Однажды Холгер позволил уговорить себя на Гран-Канарию, когда их дочь Мириам была маленькой. Он ненавидел каждую секунду той поездки. Больше никогда. А дача – это другое. Ни души вокруг. Вот его отпуск. По крайней мере, в те редкие моменты, когда он мог себе его позволить.

Мунк глубоко затянулся сигаретой и закрыл глаза. Он никак не мог выбросить ее из головы. Ведь ему дали полную свободу действий – он сам набрал команду, выбрал лучших. Был уверен: теперь их отдел безупречен. А потом позвонил старый коллега, теперь уже ректор полицейской академии. «Мунк, у меня есть кое-кто для тебя. Она уникальна». Он был занят расследованием, согласился на встречу скорее из вежливости. Но уже через двадцать минут понял: он нанимает ее.

Миа Крюгер.

Сорокачетырехлетний Мунк привык, что люди смотрят на него с уважением. Но эта девушка просто плюхнулась на стул напротив, ей будто и дела не было до того, кто он такой.

Стройная. В черном. Темные волосы обрамляли красивое лицо, а пронзительные голубые глаза, казалось, видели его насквозь.

Два мальчика найдены мертвыми в поле. Между ними – лиса.

Он оставил ее в кафе, с фотографиями с места преступления. Сам стоял снаружи, наблюдая за ней через стекло.

Двадцать один год.

У него тогда даже мурашки пошли по спине, когда она спустя некоторое время спокойно вернула ему папку через стол, будто это было очевидно.

У вас не хватает нескольких снимков.

Он снова провел рукой по бороде и усмехнулся.

Впрочем, с наймом не все однозначно.

Контракт она, кажется, так и не подписала?

Они раскрыли то дело – и с тех пор он ее не видел.

Ее сестра-близнец.

Наркоманка.

Миа ночами рыскала по улицам в ее поисках. Мунк вынужден был вмешаться.

Тебе нужно спать, Миа.

Так нельзя.

Теперь, кажется, они воссоединились. Но последнее, что он услышал в трубке, не давало покоя.

Я подумаю.

Мунк потянулся, подавляя очередной зевок, и поплелся на кухню за чашкой кофе. Записка о выступлении Мириам лежала на столе. Конечно, он пойдет. Они с Марианне долго не могли найти себе места: четырнадцатилетняя дочь целыми днями сидела в комнате. Неужели у нее нет друзей? Но потом появился этот театральный кружок, и теперь ее почти не застать дома. Отлично. Мунк взял записку, собираясь прикрепить ее к дверце холодильника, когда зазвонил телефон.

Он взглянул на экран.

Анетте Голи.

Правая рука, первый человек, которого он взял в команду. Мунк и представить себе не мог, как бы справлялся без этой невероятно толковой девушки-юриста.

– Холгер. Слушаю?

– Ты уже в курсе?

– Чего?

Голи явно нервничала. В трубке слышалось, как она куда-то спешит: позади хлопнула дверь автомобиля.

– В метро взрыв. Прямо рядом со станцией «Майорстюа». Поднимают все подразделения.

– Что?

Мунк замер на кухне не двигаясь, записка все еще была в руке. Марианне и Мириам… Они же поехали за покупками? Куда? В центр? Нет. В торговый центр «Сандвика». В другой стороне.

Значит, не рядом.

– Бомба, – продолжила Голи. – Женщина в жилете. Нас вызывают на дело.

– Что? Нас?..

– Полная мобилизация, – перебила она. – Армия, служба безопасности, управление национальной безопасности, вся полиция, все ведомства подняты. Там полный хаос. У правительства экстренное совещание, королевскую семью уже эвакуируют. Когда ты сможешь быть в офисе?

– Террористка-смертница? – Мунк уже шагнул к двери.

– Пока точно не знают. Ты едешь?

– Уже в пути, – ответил он, сбивая с крючка ключи от машины.

– Я всех обзвонила, – продолжала Голи. – Катя в Нидерландах, Фредрика не могу найти, но Людвиг, Аня и тот новый, Ларсен, уже едут.

– Отлично, – сказал Мунк и вдруг осознал, что стоит на крыльце в одних носках.

Черт.

Он развернулся, вбежал в дом за ботинками и снова выскочил наружу.

– Только женщина в жилете? Это все, что известно?

– Да, пока больше ничего, – отозвалась