Последний час - Самюэль Бьорк

Весело?

Конечно, нет.

Но у него не хватило духу снова быть тем, кто вечно говорит «нет».

Нет – поездке на юг.

Нет – домашним животным.

И он достал из глубины шкафа старый костюм, купил для нее цветок, чтобы приколоть к платью, подал руку и галантно проводил в украшенный зал.

Очень торжественно.

Ей такое нравилось.

Блеск и глянец.

Пусть не Голливуд, но насколько только возможно в этих краях, если не считать ужина во дворце. А до этого было совсем недалеко.

Трубы, фанфары, звон бокалов, белоснежные скатерти.

Речь мэра.

Речь премьер-министра.

Тост за дам.

Тост за господ.

Марианне весь вечер смеялась, щеки у нее раскраснелись, и он был счастлив. Хоть раз он не оказался упрямым ослом.

И именно там он впервые встретил вице-адмирала Тома Вейдеманна с женой. Черный мундир, блестящие пуговицы, золотые нашивки на рукавах. Мунк заранее был уверен, что тот окажется заносчивым болваном. Разве не все они такие, эти высшие чины? Но Вейдеманн оказался совсем другим: веселым, дружелюбным. Без формы его легко можно было бы принять за кого угодно, только не за военного. К радости Мунка, он оказался еще и большим любителем шахмат. Что? Мунк даже обрадовался, что в итоге принял приглашение. С таким человеком приятно проводить время. И Марианне, кстати, отлично поладила с женой Вейдеманна – болтали легко, словно старые знакомые. А потом, пока разряженные официанты разносили бокалы один за другим, так вышло, что он и вице-адмирал Вейдеманн почти и не разговаривали ни с кем больше. Они обсуждали партию Дональда Бирна против тринадцатилетнего тогда Бобби Фишера в 1956-м. Мунк сиял от уха до уха, чуть ли не жалея, что у него нет бокала, чтобы поднять его. Какой матч! Жертва ферзя на B6? Просто невероятно.

Мунк резко свернул к лагерю Лютванн, припарковался и вместе с Анеттой направился к входу. Усиленная охрана, но не чрезмерная – он ожидал большего.

Двое солдат у ворот с автоматами.

Мунк показал удостоверение.

– Холгер Мунк. Отдел по расследованию убийств. Мы пришли поговорить с Томом Вейдеманном.

Солдат внимательно изучил документ, вернул обратно и покачал головой:

– Мы сейчас никого не пропускаем. Только сотрудников.

Мунк закатал рукав и показал часы.

– Ты в курсе, что уже почти час?

Солдат удивленно взглянул на напарника.

– Да, и что?

– А то, что через восемнадцать часов рванет новая бомба. Ты ведь живешь в Осло?

– Э-э… Да, – растерялся тот.

– Отлично. Тогда понимаешь, о чем речь. Хочешь еще один взрыв?

– Нет, конечно, но…

– Вот и славно. Тогда иди внутрь и передай: здесь Холгер Мунк, хочет видеть Вейдеманна. Немедленно. Спасибо.

Солдат замялся, сморщился, но все же пошел выполнять приказ.

Мунк достал сигарету и обратился к Анетте:

– Ну, посмотрим.

Он закурил и поднял глаза к окнам.

И точно – спустя несколько минут за шторой на третьем этаже мелькнуло движение.

– Значит, он уже знает, что мы здесь, – кивнул Мунк.

Через несколько минут из здания вышла женщина в гражданском, лет тридцати с небольшим, и направилась прямо к ним.

– Холгер Мунк?

– Здравствуйте, – ответил Мунк и протянул ей руку.

– Анетте Голи, – представилась Анетте.

– Нина Ульсен, – сказала женщина. – Вейдеманн готов вас принять.

В фойе пришлось пройти через небольшую формальность: заполнить анкету, получить временные пропуска и приколоть их к груди. Потом их повели на третий этаж, к угловому кабинету слева.

Том Вейдеманн сидел во главе длинного овального стола и поднялся, когда они вошли.

– Привет, Мунк, рад снова видеть, – сказал он.

То же дружелюбное лицо, только теперь омраченное тревогой. Не в форме, но одет аккуратно: светлые брюки, белая рубашка, галстук.

– Спасибо, Нина, дальше я сам, – кивнул Вейдеманн.

Женщина вышла и тихо закрыла за собой дверь.

– Тяжелое время, – вздохнул он, когда они расселись. – Ужасное. Надеюсь, все это скоро закончится. Как у вас там, в…

– Марибуэсгате, 13, – сухо уточнил Мунк. – Но нам не о чем вести светские беседы. Ты знаешь, зачем мы здесь.

Вейдеманн на миг сжал губы, потянулся к кофейнику.

– Кофе?

– Нет, спасибо.

Мунк вынул из кармана распечатки и разложил их на столе.

– «Анаконда Элит».

Вейдеманн не выглядел удивленным.

– Значит, это были вы, – кивнул он медленно. – Нам сообщили о взломе в системе безопасности недавно… Я боялся, что…

Он замолчал, провел ладонью по подбородку.

– Рысь? – продолжил Мунк, с трудом сдерживая себя, чувствуя, как в нем закипает ярость. – Желтый? Оса? Лось? Паук? Что все это значит? Специально обученные бойцы? Тайная охрана? Ты понимаешь, что будет, когда это всплывет? Что вы все скрывали? Как думаешь, Анетте, чем это грозит? Импичментом? Государственной изменой?

Сознательное использование военной терминологии явно возымело эффект: Вейдеманн теперь заметно заерзал в кресле и нервно взъерошил светлые волосы.

– Послушайте, – начал он осторожно, подняв ладони.

– Послушать? – взорвался Мунк. – Вы все время знали, кто это, и позволяли ему продолжать? Черт возьми, да вы…

– Вы правы, – кивнул Вейдеманн медленно. – У вас нет допуска к этой информации, но…

– Да чтоб тебя… – начал Мунк, но Анетте остановила его.

– Как вы уже знаете, – продолжил Вейдеманн, – да, это группа специально отобранных мужчин. Спецподразделение. Не совсем моя сфера, но…

Он прищурился, делая паузу.

– И все это вы скрывали? – спросила Анетте.

– Да. Это засекречено.

– Засекречено? Да к черту вашу секретность! – сорвался Мунк. – Вы хоть подумали о том, что здесь разгуливает военный психопат? Что он убивает невинных людей? Что держит в страхе целый город?

Вейдеманн нахмурился и взглянул на них странно.

– Нет. Конечно, нет.

– Почему? – прорычал Мунк.

Том Вейдеманн перевернул к ним распечатки.

– Потому что они все мертвы.

61

Миа стояла в офисе перед столом и снова вглядывалась в систему, которую выстроила. Странно все-таки, как все переменилось. С ног на голову. Раньше именно она была неряшливой, а Сигрид – организованной. Миа вечно опаздывала в школу, забывала форму для физкультуры. Сигрид же всегда приходила вовремя, у нее все было под контролем. Реабилитация? Героиновая зависимость? Нет, это совсем не вязалось. Недавно она смотрела документальный фильм о семье серийного убийцы. Жена, дети, все давали интервью. Мы ничего не знали. Миа тогда не поверила. Конечно, знали. Где-то в глубине души? Чувствовали, что с ним что-то не так? Или все-таки такое возможно? Нет, она вовсе не сравнивала Сигрид с убийцей, но было это странное ощущение. Будто Сигрид не была самой собой. Будто внутри пряталась какая-то другая Сигрид, о которой Миа не знала.

Она машинально глянула на часы на стене. Казалось, за последние сутки она