Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

Вайднер сидел у окна. Перед ним уже час стояла чашка эспрессо, к которой он не притронулся. Он смотрел на улицу, на людей, машины, голубей и не видел ничего. Прошла неделя с той ночи в церкви. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Он считал их потому, что больше не мог спать. Каждый раз, когда закрывал глаза, он снова видел лица.

Маркус попытался обратиться к Форме, начертил круг в номере отеля, произнес слова, пролил кровь. Ничего. Пустота. Тишина. Мир, который больше не слышал его. Форма сдержала слово.

Дверь кафе открылась. Вайднер поднял глаза. В кафе вошел мужчина лет шестидесяти, седые волосы, аккуратная борода, дорогой костюм. Он двигался медленно, опираясь на трость, но в его глазах не было ничего старческого, а лишь острый, внимательный взгляд человека, который видел слишком много.

Вайднер узнал в нём Лоренце Санти, главу ордена Хранителей. Он изучал его досье так же, как изучал всех, кто связан с Формой: итальянский аристократ, бывший священник, историк, просто человек, который посвятил жизнь защите людей от того, что они не понимают. Его враг. По крайней мере, он был его врагом. Теперь же Маркус не знал, кто он сам.

Лоренце подошел к столику и, не спрашивая разрешения, сел напротив.

— Маркус Вайднер, — произнес он мягким голосом с легким итальянским акцентом. — Мы наконец-то встретились.

— Вы знаете, кто я.

— Знаю, — Лоренце кивнул. — Знаю уже давно. Мы следили за вами, Маркус. За вашей организацией. За вашими… операциями.

— И не остановили?

— Пытались, — Лоренце снял перчатки, положил на стол. — Эстерхази. Монтелли. Другие семьи. Мы приходили, но часто это происходило слишком поздно.

Вайднер молчал.

— Антон Леван — наш лучший человек, — продолжал Лоренце. — Благодаря ему мы за год узнали о вас больше, чем за предыдущие пять лет. Благодаря ему Даварини отказался от сделки. Благодаря ему ваш карточный домик рухнул.

— Я знаю.

— Знаете.

Лоренце откинулся на спинку стула, изучая Вайднера очень внимательно и без спешки.

— Вы выглядите… иначе. Не так, как я представлял.

— Как вы представляли?

— Монстром, — Лоренце пожал плечами. — Человеком без совести, без сочувствия, без тени сомнения. Машиной, которая перемалывает судьбы ради денег и знаний.

— А теперь?

— Теперь… уже нет, — обронил Лоренце и помолчал. — Теперь я вижу человека, который не спал неделю, у которого дрожат руки и который смотрит на мир так, будто видит его впервые.

Вайднер опустил глаза. Руки действительно дрожали, и он не мог это контролировать. Раньше — мог. Раньше он контролировал всё. Раньше.

— Что вам нужно? — спросил Маркус. — Вы пришли не для того, чтобы изучать мое лицо.

— Нет, — Лоренце достал из внутреннего кармана папку. Положил ее на стол. — Я пришел, чтобы предложить вам выбор.

Вайднер посмотрел на папку. Не прикоснулся.

— Какой выбор?

— Внутри копии документов, — сказал Лоренце. — Копии всего, что мы нашли в вашей системе.

— Что именно вы нашли?

— Всё, — Лоренце открыл папку, перебрал страницы. — Вашу методологию работы с Формой. Ритуалы, которые вы модифицировали, психологические техники, которые вы разработали, схемы создания кризисов, профили семей, финансовые потоки.

Он поднял глаза на Вайднера.

— Вы создали инструкцию, Маркус. Подробную, пошаговую инструкцию по эксплуатации Формы. Любой человек с достаточными ресурсами мог бы повторить то, что делали вы.

— Мог бы, — согласился Вайднер. — Но не повторит. Моя организация уничтожена. Ева в тюрьме и, похоже, надолго. Алекс… — он запнулся. — Алекс больше не тот, кем был.

— Я знаю, — Лоренце кивнул. — Мы имеем свою сеть в России и наблюдателя в суде над Евой.

Вайднер промолчал. Он не чувствовал сожаления. Он вообще мало что чувствовал в последние дни. Только усталость.

— Но документы остались, — продолжал Лоренце. — Ваши записи. Ваши исследования. Двадцать лет работы всё еще существуют.

— И что вы предлагаете?

Лоренце закрыл папку.

— Уничтожить их.

Вайднер поднял глаза.

— Уничтожить?

— Полностью. Без следа. Все копии, все резервные файлы, все бумажные документы. — Лоренце смотрел ему в глаза. — Ваши знания о Форме слишком опасны. Если они попадут в чужие руки…

— В чьи руки? — Вайднер усмехнулся. Горько, устало. — Моя организация мертва. Кто захочет…

— Правительства, — перебил Лоренце. — Корпорации. Спецслужбы. Религиозные фанатики, — он наклонился вперед. — Вы не понимаете, Маркус. То, что вы создали, — это не просто инструкция по заработку денег. Это оружие. Способ манипулировать людьми через их самые глубокие страхи. Способ заставить их обращаться к силе, которую они не понимают.

— Я понимаю это лучше, чем кто-либо.

— Понимаете? — Лоренце откинулся назад. — Тогда представьте, что ваша методология становится публичной. Каждый, кто хочет денег или власти, получает доступ к Форме. Не через ритуалы, не через древние тексты, а через вашу оптимизированную, эффективную систему.

Вайднер молчал.

— Что произойдет? — продолжал Лоренце. — Тысячи людей начнут создавать кризисы. Тысячи жертв будут обращаться к Форме. Каждый день будут происходить тысячи сделок. Цепи умножатся. Цены вырастут. Баланс…

— Баланс рухнет, — закончил Вайднер.

— Да, — Лоренце кивнул. — Форма — это не бесконечный ресурс. Это… система. Сложная, древняя, но система. Если ее перегрузить, то, боюсь, последствия будут катастрофическими. Не для нее, для нас. Для всех нас.

Маркус смотрел в окно. На улице шел мелкий, холодный, бесконечный дождь. Люди раскрывали зонты, прятались под козырьками, бежали к машинам. Обычные люди, которые не знали о Форме. Не знали, что за их миром есть другой. Что цена, которую они платят за свои желания, иногда приходит через поколения. Он думал об этом двадцать лет. Изучал, анализировал, систематизировал. Превратил тайну в методологию. Чудо — в бизнес-модель.

— Что будет, если я откажусь? — спросил он.

Лоренце не удивился вопросу.

— Тогда мы опубликуем всё сами.

Вайднер повернулся к нему.

— Что?

— Вы правильно услышали, — Лоренце сложил руки на столе. — Если вы откажетесь уничтожить документы, то мы сделаем их публичными. Выложим в интернет. Разошлем журналистам. Отправим в университеты.

— Но вы только что сказали…

— Что это приведет к хаосу? Да, — Лоренце кивнул. — Но это будет контролируемый хаос. Если знания станут доступны всем, то никто не получит преимущества. Правительства будут сдерживать друг друга. Корпорации — конкурировать. Фанатики — разоблачать друг друга.

— Это безумие.

— Это крайняя мера, — согласился Лоренце. — На которую мы пойдем, только если вы откажетесь.

Маркус смотрел на него, пытаясь понять, блефует Лоренце или нет.

— Вы готовы разрушить мир, чтобы я уничтожил свои записи?

— Я готов на многое, чтобы эти записи не попали в руки тех, кто использует их хуже, чем вы.

Лоренце помолчал и добавил:

— Вы были плохим человеком, Маркус. Но вы