Дом с синими ставнями - Ирина Грин

Иван затормозил, едва не врезавшись бампером в полицейский уазик, и выскочил из машины, даже не заглушив двигатель.

— Где? — крикнул он, подбегая. — Где они?

Щедрый махнул рукой в сторону бревенчатого дома.

— В доме, — коротко сказал он, убирая телефон в карман куртки. — С ножом. Забаррикадировалась в комнате с Асей и детьми. Вышла на крыльцо пару минут назад, кричала, что, если мы не дадим ей уехать с внуком, она убьет девчонку.

— Какую девчонку? — Иван побелел. — Алису?

— Алису, — подтвердил Щедрый.

Иван выругался.

— Как она собирается уехать? — спросил он, пытаясь взять себя в руки. — У нее же нет машины.

Щедрый молча кивнул в сторону — метрах в пятидесяти на обочине стоял серый «Рено Логан» с шашечками на борту, рядом с которым курил, нервно оглядываясь на дом, мужчина.

Иван быстрым шагом направился к таксисту. Тот увидел его, затушил сигарету о подошву и шагнул навстречу.

— Алексей? — Иван протянул руку. — Иван Рыбак, я муж Аси. Спасибо, что позвонили. Если бы не вы…

Они обменялись крепким рукопожатием. Алексей выглядел растерянным и напуганным — не каждый день его пассажиры оказываются в заложниках у сумасшедшей старухи.

— Я не знал, — сказал он хрипло. — Она попросила приехать, сказала, это важно. Я приехал, а ее нет. Я и позвонил.

— Правильно сделали, — кивнул Иван. — Спасибо!

Он вернулся к Щедрому.

— Что думаешь? — спросил он, кивая на полицейские машины.

Щедрый пожал плечами. Лицо у него было спокойное, но Иван знал его достаточно хорошо, чтобы видеть: подполковник просчитывает варианты.

— Можно вызвать подкрепление, — сказал он. — ОМОН, переговорщиков, снайперов. Через час-полтора будут.

— Час-полтора — это слишком долго, — жестко сказал Иван.

— Тогда штурм имеющимися силами, — пожал плечами Щедрый и кивком указал на трех мужчин у полицейской машины. — Постарше — местный участковый. А эти двое — пепсы [5] из Максимовского РОВД.

Иван молниеносным взглядом оценил имеющиеся силы. Участковый, мужчина лет пятидесяти, с брюшком, в кителе, наспех накинутом поверх свитера, мял в руках кепку и хмуро поглядывал на дом, но без всякого боевого азарта — скорее с тоской человека, который мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Никудышный боец. Наверняка уже мысленно на пенсии — огород, рыбалка, внуки. А тут бегай, рискуй, под пули подставляйся за какие-то копейки. Да и форма сидела мешком, живот через китель выпирал — какой из него штурмовик? В критический момент скорее за сердце схватится, чем за оружие.

Один из пэпээсников, постарше, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и волевым подбородком, о чем-то тихо переговаривался по рации — чувствовалась выправка и спокойствие человека, уже нюхавшего порох. «Этот не подведет, — решил Иван. — Такие в критический момент не растеряются».

Второй — совсем пацан, на вид не больше двадцати, с испуганными глазами, — то и дело оглядывался на дом и нервно теребил цевье автомата. Видно было, что это его первый настоящий вызов. Иван глянул на него, и внутри кольнуло сомнение: с таким прикрытием можно и самому под пули попасть. В нужный момент этот либо зажмурится, либо пальнет куда попало от страха.

— Надеюсь, обойдемся без штурма, — пробормотал Иван, — я сам.

— Что ты сам? — Щедрый поднял бровь.

— Поговорю с бабулей. — Рыбак уже снимал куртку, бросая ее на капот полицейской машины. — Она меня знает. Я борщ ее хвалил, разговоры разговаривал. Может, удастся достучаться.

— А если нет?

Иван посмотрел на дом долгим, тяжелым взглядом.

— Если нет — тогда будем думать дальше. — Он повернулся к Щедрому. — Ты, наверное, «Скорую» вызови на всякий случай. А я пошел.

— Иван, — окликнул его Щедрый. — Осторожнее там.

Рыбак не ответил. Он уже шагал по разбитой грунтовке к дому с серо-голубыми ставнями.

Глава 70

Иван взлетел на крыльцо, забарабанил в дверь.

— Лидия Семеновна! Откройте! Полиция! — крикнул он.

Ответа не было. Иван выдохнул и с размаху ударил в дверь.

Дверь не выдержала натиска — старая, рассохшаяся, она распахнулась с жалобным треском, едва не слетев с петель. Иван ворвался в небольшую прихожую, пропахшую сыростью и куриным бульоном, и, не сбавляя скорости, влетел в полутемную комнату.

Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все плыло, но он видел главное: впереди еще одна дверь, приоткрытая. Иван рванул к ней и замер на пороге.

В углу, на узкой кровати лежал Артем — бледный, почти прозрачный, с синевой под глазами и потрескавшимися губами. Мальчик не двигался, и Ивану на секунду показалось, что они опоздали.

Рядом с кроватью спиной к стене стояла Ася. Одной рукой она судорожно прижимала к себе Алису, другую выставила вперед, пытаясь защититься от Лидии Семеновны.

Та сжимала в руке длинный кухонный нож — лезвие тускло поблескивало в свете керосиновой лампы. Глаза старухи горели странным, нездоровым огнем, лицо дергалось в нервном тике.

— Стоять! — крикнула она. — Ни шагу!

Иван замер, подняв руки в примирительном жесте. Воздух в комнате стал вязким, как смола.

— Лидия Семеновна, — сказал он как можно спокойнее, хотя внутри все кипело и рвалось наружу. — Все кончено. Возле дома полиция. Вам некуда бежать. Положите нож.

— Не подходи! — Она отступила на шаг и вдруг неожиданно быстро для ее возраста метнулась к Асе.

Секунду назад стояла в центре комнаты — и вот уже лезвие застыло у Асиного горла. Холодная сталь коснулась кожи возле сонной артерии — там, где пульс бьется особенно отчетливо, где один миллиметр отделяет жизнь от смерти. Ася приглушенно вскрикнула и замерла — малейшее движение могло стоить ей жизни. Глаза ее расширились от ужаса.

— Лидия Семеновна, не надо! — вырвалось у Ивана. Он шагнул вперед, забыв об осторожности.

Старуха тут же надавила ножом сильнее, и тонкая алая полоска проступила на Асиной шее. Кровь собралась в каплю и медленно потекла вниз, к ключице.

— Я сказала — стоять! — закричала Лидия Семеновна, и в голосе ее явственно слышалось безумие. Глаза блестели в полумраке, как у дикого зверя. — Не подходите! Все вы! Вы все испортили! Все!

Последнее слово сорвалось на визг, от которого у Ивана по спине побежали ледяные мурашки.

Ася стояла, боясь дышать. Лезвие холодило кожу, а Алиса, как назло, потянула ручки к Лидии Семеновне — туда, где блестел нож, — и залепетала что-то радостное. Ася едва успела перехватить дочкины руки, прижимая их к себе.

Где-то за стеной слышались приглушенные голоса, но здесь, в этой комнате, время остановилось, застыло, сгустилось до размеров лезвия ножа.

— Лидия Семеновна, — прошептала Ася, едва шевеля губами, чтобы не спровоцировать резких движений. — Пожалуйста. Посмотрите на меня. Это же я,