Дом с синими ставнями - Ирина Грин

и если уж касалась, то очень мягко. С Алисой, конечно, дело обстояло сложнее. Ребенок, которому еще нет и года, не понимает чужих границ: она лезла к Артему с объятиями, хлопала его по лицу пухлой ладошкой, хватала за волосы, когда он сидел рядом. Ася каждый раз внутренне сжималась, ожидая истерики. Но Артем не реагировал. Совершенно. Он только улыбался Алисе и осторожно освобождал свои волосы из ее цепких пальчиков.

Ася терялась в догадках. Может, гаптофобия Артема имеет свои возрастные границы? Он боится прикосновения взрослых? Или дело в доверии? Алисе он доверял безоговорочно — маленькой, беззащитной, не способной причинить боль. А вот ей, Асе, нет? Проверять не хотелось.

Асю вполне устраивало такое положение дел. В общении с Артемом, в их уроках и разговорах она забывала о собственных тревогах, о царапине на шее, о безумных глазах Лидии Семеновны. Мальчик стал для нее чем-то вроде спасательного круга, и поэтому она не стала возражать, когда он попросил разрешения приезжать чаще.

В субботу обещал заехать Щедрый и рассказать, как обстоят дела у Лидии Семеновны.

Он появился ровно в полдень — большой, громкий, вечно спешащий куда-то, но сегодня, кажется, довольный жизнью.

— Ну что, сыщики, принимайте гостя! Мясо готово?

Тимур уже колдовал во дворе над мангалом — запах жареной баранины плыл по всему участку, дразня аппетит. Он махнул рукой:

— Проходи, тебя уже все заждались.

Компания устроилась в гостиной за большим столом. Детей отправили в другую комнату — нечего им разговоры взрослых слушать. Ася села рядом с дверью, чтобы быть поближе к дочери. Кристина разливала чай.

Иван развалился в кресле с таким видом, будто все происходящее его не касается, но Ася знала: он ждет новостей не меньше остальных.

Щедрый плюхнулся на свободный стул и с ходу потребовал себе чаю.

Хлопнула дверь, и в комнату вошел Тимур с дымящимся подносом. Запахло мясом — тем самым, настоящим, с дымком, который не оставит равнодушным никакого нормального человека.

— Ну что, орлы! — с неожиданным кавказским акцентом гаркнул Тимур, водружая поднос в центр стола. — Кушать подано! Шашлык — пальчики оближешь, такой шашлык только в горах делают! Садитесь ближе, а то все остынет, и я обижусь!

У Кристины даже глаза на лоб полезли — она уставилась на своего обычно сдержанного, молчаливого и невозмутимого зама как на инопланетянина.

Следующие минут сорок было не до разговоров — компания дружно расправлялась с мясом.

Наконец, когда с едой было покончено, Щедрый откинулся на спинку стула, похлопал себя по животу и обвел всех взглядом.

— Ну что, — сказал он. — Рассказывать?

— Рассказывай, — кивнула Кристина. — Не тяни.

Щедрый отхлебнул чай, покрутил в руках кружку и хитро улыбнулся.

— Да нечего, собственно, рассказывать. — Он развел руками, и лицо его приняло выражение человека, который сам не до конца верит в то, что говорит. — Громов заявление писать отказался.

— Как отказался? — Кристина подалась вперед.

— Совсем, — подтвердил Щедрый. — Сказал: бабка, конечно, та еще змея, но она мать Нины и бабушка его сына. Если сядет — Артему лишняя травма. Нину перевел в другую клинику. Врачи гарантируют, что на ноги поставят.

В комнате повисла тишина.

— А как же Галина Степановна? — нарушила молчание Кристина. — Ведь Лидия Семеновна призналась, что отравила ее.

Щедрый покачал головой:

— Нет. «Клиоридин» не яд, его следы быстро выводятся. Экспертиза ничего не показала. У нас только слова Аси о том, что бабка в состоянии аффекта призналась в убийстве. А признание без свидетелей, сами знаете, ничего не стоит. Тем более что свидетели такие несознательные.

— Это почему несознательные? — возмутился Иван.

Щедрый посмотрел на Асю:

— Захват заложников, угроза ножом… Подтверждаешь?

Ася медленно подняла руку, коснулась пальцами тонкой царапины на шее — там, где лезвие касалось кожи. Посмотрела на Щедрого, потом перевела взгляд на Ивана.

— Нет, — тихо сказала она. — Не подтверждаю.

— Ася! — Иван даже привстал с кресла. — Ты что? Она же тебя чуть не убила!

— Она бабушка Артема, — так же тихо ответила Ася. — Он и так… И потом, — она снова коснулась шеи, — ничего серьезного. Царапина.

Щедрый развел руками:

— Вот и все. Захвата не было, угрозы не было, Громов молчит. Выходить на суд не с чем. От наших обвинений, — он обвел взглядом комнату, — любой мало-мальски грамотный адвокат камня на камне не оставит. Комаров, конечно, еще пытается что-нибудь накопать, но сражения с Глебом Елисеевым, которого Громов нанял защищать бывшую тещу, ему не выиграть.

— И что теперь? — спросил Иван.

— Гуляет бабуля. Отпустили под подписку.

— То есть отделалась легким испугом? — Он все еще не мог поверить.

— А ты хотел, чтобы ее в тюрьму упекли? — Щедрый посмотрел на него устало. — И Артем всю жизнь таскался в колонию к бабушке? — Он вздохнул. — Иногда лучшая справедливость — та, о которой никто не знает. Все живы, более-менее целы. А остальное… — Он махнул рукой. — Бог ей судья.

— Одного не понимаю, — сказала Ася, отодвигая пустую тарелку. — Как Лидии Семеновне удалось похитить Артема?

— А вот это, — сказал он, — самая интересная часть истории. Она не собиралась его похищать. С ее слов, просто хотела с ним поговорить, если представится случай. Убедить, что бабушка его любит, дома у отца ему будет плохо, с мамой намного лучше. Она знала, что Артем приходит к Асе по вторникам и четвергам после школы. Знала, что Галина Степановна обычно пережидает время занятий в кафе неподалеку, а минут за пять до конца урока возвращается к машине. Лидия Семеновна надеялась, что когда-нибудь Галина Степановна задержится, и у нее будет возможность пообщаться с внуком.

С этой целью она облюбовала скамейку на детской площадке. Она была неудобная, старая, с облупившейся краской, но позволяла видеть вход в Асин подъезд.

Лидия Семеновна видела, как Артем вошел в подъезд, а Галина Степановна, как обычно, ушла.

Тут у подъезда появился мужчина в бейсболке и темной куртке. Вел он себя как-то подозрительно.

— Данила-мастер, — догадался Иван.

— Он самый, — подтвердил Щедрый. — Лидия Семеновна увидела, как подозрительный тип испортил камеру видеонаблюдения, и в голове у нее возник гениальный план.

Камера не видит. Галина Степановна еще не вернулась. Можно войти в подъезд незамеченной и пообщаться с внуком там. Лидия Семеновна поднялась, одернула пальто и вошла в подъезд. В лифт садиться не стала — боялась, что звук привлечет внимание. Пошла пешком, медленно, прислушиваясь к каждому шороху. На третьем этаже, у двери Асиной квартиры, замерла, вжалась в стену.

Минута. Две. Три. И вот шаги за дверью, голос внука: «До свидания, спасибо за чай».

Лидия Семеновна спустилась на два пролета.