Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

трудах, полагая, что в конечном счете оба работают на семью. Когда Галя говорит о семье, стиль ее несколько меняется. Становится лаконичнее, как будто она боится сказать лишнее. И напряженнее: видно, что это ее волнует. И хотя она ни разу не употребляет слово ребенок (а может быть, именно поэтому), очевидно, что это волнует ее больше всего. Будучи вполне открытой во всех других темах, эту она обходит молчанием. Ее всё больше тяготило замужество – бесплодное и безрадостное. Галина сама не понимала, почему всё еще остается с Григорием. В центре магнитно-резонансной томографии ей платили достаточно, чтобы не чувствовать зависимость от мужа. Григорий тоже мог бы уйти от нее, но не уходил. Для него было важно, что жена имеет отношение к МРТ: это помогало ему в работе. Кроме того, за годы совместной жизни их связало чувство, по силе сравнимое с любовью: ненависть. Они пришли к этому не сразу. Муж Гале изменял, и она это знала. Как знала и то, что причиной здесь была не столько похоть, сколько ненависть. Если отец Дениса и Галины безуспешно предпринимал меры, чтобы скрыть свои похождения, то Григорию доставляло особое удовольствие наблюдать, как из его карманов выуживались дамские перчатки, презервативы и гостиничные счета. Галина знала, что Григорий подбрасывал эти улики самолично, а потому вытаскивала их с внешним спокойствием. Только один раз она бросила в него перчаткой. Точнее – перчатку. Бросила. Ему. Галина как бы вызвала его на дуэль. Стволы системы Лепаж. С десяти шагов. Здесь позволю себе дать краткий комментарий: Литвин был убит из «Макарова». И не с десяти шагов, а с одного. После приезда брата первое время Гриша делал вид, что отношений между Галей и Гошей не замечает, но в один из дней сказал, что игра себя исчерпала. Он не имел ничего против их сожительства, но потребовал расширения границ и своей свободы. – Где уж тебе свободу расширять, – усмехнулась Галя. Но не возражала. Их ненависть друг к другу достигла той степени, когда расстаться уже невозможно. Это взаимное чувство держало их вместе, потому что расставания было уже недостаточно. Требовалась месть. Галина мстила Григорию за свою исковерканную жизнь. Григорий же… А за что, собственно, мог мстить Григорий? На этот вопрос Галя отвечает не сразу, примериваясь к последствиям сказанного, как игрок в боулинг примеривается к кеглям. По ее представлениям, этот бросок снесёт сейчас всё. И он снёс – по крайней мере, всё, что касалось Григория. Однажды, подходя к своей квартире, Галина услышала негромкий голос мужа. Дверь была не закрыта. Что-то заставило Галину замедлить шаг. Интонации? Да, пожалуй. Злые, почти брутальные. В таком духе Григорий, снимая пальто, обращался к какой-то Моте. Звонок, по всей видимости, застал его при входе в квартиру, и этим объяснялось то, что он забыл о двери. Галина скрылась за уступом стены. Затылком чувствовала ее холод. Спортсменка, прижавшаяся к гимнастической стенке. Скорее даже – прижатая обстоятельствами. Разговор, между тем, разворачивался небратский. Судя по доносившемуся из трубки блеянию, Мотя слабо защищалась. Григорий требовал у нее то, что она была обязана предоставлять ему в условленные даты. За невыполнение условий Моте угрожало обнародование какого-то видео, чего Мотя (ойканье в трубке) ну никак не хотела. Хлопнула дверь, и окончания разговора Галина не услышала. Впрочем, услышанного ей было вполне достаточно, чтобы понять, что речь идет о классическом шантаже. Цели его для Галины также не составляли загадки. Имея трудный опыт, она слишком хорошо представляла себе, что именно жертва должна была предоставлять ежемесячно. Лишь содержание видео, которым пугали бедную Мотю, оставалось Галине неизвестным. Но и оно позже открылось. Галя позвонила институтскому коллеге Григория, с которым когда-то они дружили семьями. Дружба распалась, но телефон коллеги, как ни странно, остался прежним. Вспомнив о временах минувших, Галина недолго тянула с объявлением цели своего звонка. Ее интересовало, какую из институтских дам зовут Мотя. Трубка удивленно помолчала. – Как-как? Мотя? – Да, тетя Мотя. – Таких нет… – Я так и думала. Ладно, всё это не так важно… – Подожди: есть дядя Мотя. Матвей Соколов. Его у нас называют Мотей. – Он кто? – Научный сотрудник. Дать телефон? Позвонив, Галина представилась и попросила Матвея о встрече. Поколебавшись, он согласился. Встретились в ресторане «Пробка». Мотя оказался типичным компьютерным хомячком: маленьким, пузатым, с белыми руками-подушечками. Говорил тонким голосом – в жизни голос оказался еще тоньше и писклявее, чем по телефону. Всё время оглядывался по сторонам, словно ждал засады. Если женщины и принимают таких, то, по мнению Галины, с целью немедленного усыновления. Называть его иначе как Мотя было решительно невозможно. – Чего он от вас хотел? – Чтобы я писал для него статьи. – А чем шантажировал? – Ну, зачем вам? Что было – то было… – Да что же это такое! – Галя разозлилась. – Я спрашиваю только для того, чтобы он вам больше не угрожал! Мотя долго колебался, не верил в то, что жена может пойти против мужа (я тоже в это когда-то не верила! – парировала Галя), и издавал полные тревоги хрюкающие звуки. Но в конце концов хомячок раскололся: ведь если бы Галина была заодно с мужем, она бы не стала так допытываться, чем шантажировали молодого и талантливого сотрудника. А дело было так. Из сейфа лаборатории, возглавлявшейся Григорием, пропала крупная сумма денег. Она предназначалась для закупки оборудования. Выяснилось, что ответственный за закупку, закрыв сейф, по рассеянности оставил ключ в замке. Кто-то (предположительно сотрудник лаборатории) этим воспользовался и деньги из сейфа увел. Причем еще до противоправного поступка он предусмотрительно отключил все видеокамеры. Следствие тогда окончилось ничем: злоумышленника не нашли и денег, соответственно, тоже. Но ни полиция, ни злоумышленник не знали о том, что он отключил не все видеокамеры. Одна из них, не обозначенная на щите видеонаблюдений, управлялась из кабинета Григория. И она работала. Когда полиция обыскивала столы сотрудников (а вдруг?..), завлаб уже знал имя преступника. Это был Мотя – надежда и знамя исследований в области ИИ. С разоблачением вора Григорий, однако, не спешил. Пригласив коллегу в кофейню, он открыл планшет и молча продемонстрировал ему трехминутную запись с видеокамеры. Посмотрев ее, Мотя так же молча заплакал. Он понимал, что, если это видео передадут полиции, ему придется прервать свои исследования – минимум лет на пять. Обретя голос вновь, он в промежутках между сморканьями рассказал Григорию, что проиграл большие деньги в карты, а теперь с