Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

Умереть, уснуть. – Уснуть!

И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;

Какие сны приснятся в смертном сне… [226]

Ты умная девочка. Ты знаешь, что эти строки из «Гамлета». Принц задается вопросом, не лучше ли сдаться и уйти из жизни вместо того, чтобы столкнуться со своими невзгодами лицом к лицу. Дорогая Анна, он, как и ты, страшится, что после смерти будет видеть сны и никогда не освободится от земных тревог.

Зря вы оба так боитесь. После смерти не будет снов. Она заберет всю боль.

Теперь я не буду действовать так тонко. Ведь, кажется, моих маленьких намеков недостаточно. Тебя ждет подарок, Анна. А еще выбор, который тебе предстоит сделать. Как в «Алисе в Стране чудес», моей любимой книге детства. Вот только ты не вырастешь и не уменьшишься. Ты умрешь.

26

Анна

6 июня, среда

Пятый день шторма

Я просыпаюсь от легкого стука в дверь. Спросонья мне кажется, что это Дэвид пришел меня будить, но нет, снаружи слышится тихий женский голос. Мимолетная надежда тут же разбивается вдребезги.

– Да, Кристин, минутку.

Присев на краешек кровати, я резко вскакиваю при взгляде на часы. Уже почти восемь. Я должна была встать несколько часов назад.

Глядя на мое лицо, Кристин смеется:

– Ой, Анна, ну что же вы так испугались? Я просто пришла сказать, что завтрак готов.

– Завтрак?

– Да. Мы не нашли вас внизу и решили, что нужно дать вам поспать подольше. Это меньшее, что мы можем сделать. В столовой вас будут ждать сэндвич с беконом и чашка кофе с вашим именем. Малкольм постарался на славу.

– Завтрак готовил Малкольм?

Кристин добродушно хихикает:

– Он захватил всю кухню. Никто из нас не смог даже близко к ней подойти.

Через час, плотно позавтракав, я встаю из-за столика, чтобы приняться за уборку номеров. Я уже подхожу к двери, как вдруг из кухни выскакивает Мелани. На ней один из любимых фартуков Дэвида и резиновые перчатки.

– Анна, надеюсь, вы не убираться идете.

– Что, простите?

– Я про уборку. С утра мы все вместе решили, что сегодня ни у кого не нужно менять белье или вытирать пыль. Мы вполне обойдемся вчерашними полотенцами и простынями.

– Но как же… – Я прикрываю рот, чтобы зевнуть.

– Анна, – лицо Мелани смягчается, – вчера у вас выдался ужасный день из-за… из-за того, что случилось с Дэвидом. Мы хотим, чтобы сегодня вы хоть немного расслабились. Да, вы должны следить за оте_лем и за постояльцами, но все мы люди. Вам нужно время, чтобы прийти в себя. И хороший сон.

Я так тронута ее доброжелательным и ласковым тоном, что почти готова заплакать.

– Анна… – Широко раскинув руки, Мелани идет ко мне, и я уже собираюсь обнять ее, но тут она переводит взгляд на свои резиновые перчатки и останавливается. – Вы же не хотите, чтобы на вашем джемпере остались следы от моих рук, так ведь?

Я качаю головой, все еще не в силах сказать хоть что-то от нахлынувших на меня эмоций.

– Идите к себе и отдохните, – говорит Мел. – Мы позовем вас, когда обед будет готов.

Я выхожу в вестибюль, и в это же время из общего туалета выходит Кэти. Завидев меня, она вздрагивает, опускает голову и как будто бы погружается в себя. Сначала я не понимаю, что так сильно ее смутило, но потом до меня доходит: Мелани наверняка рассказала ей о событиях прошлой ночи.

– Кэти. – Я делаю шаг ей навстречу, но затем останавливаюсь, пытаясь считать язык ее тела. – Не пугайся, я просто хочу поболтать. Узнать, как твои дела.

– Все нормально, – отвечает Кэти.

Ее длинная темная челка закрывает один глаз, словно пиратская повязка.

– Поговорим?

Я жестом приглашаю ее в гостиную, но она отрицательно качает головой.

– Там Малкольм.

Кэти вряд ли захочет пройти со мной в столовую, поскольку там нас может услышать Мелани, поэтому я предлагаю ей постоять со мной на крыльце.

– Дождь ведь идет, – бормочет она.

– А мы наденем пальто и ботинки. На крыльце дождь нас не промочит, будет немного прохладно, и все.

Она равнодушно пожимает плечами. Я принимаю это за согласие и протягиваю ей верхнюю одежду. Облачившись в пальто и сапоги, Кэти выходит за мной на улицу.

На крыльце она вжимается в угол, чтобы быть как можно дальше от меня. Мы молча смотрим на дождь. При виде кружащей в небесах чайки в глазах Кэти загорается интерес.

– И как им только удается так ловить потоки воздуха? – говорю я.

Она отворачивается к морю, как будто мои слова все испортили. Ладно, хватит пустых разговоров. Перейдем к сути.

– Кэти, ты помнишь прошлую ночь?

– Нет. – Она опять пожимает плечами.

Кэти говорит так тихо, что из-за ветра ее почти не слышно.

– А ты часто ходишь во сне?

Недолгое молчание.

– Иногда. Когда нервничаю.

Сейчас, стоя вместе со мной на крыльце, Кэти в самом деле выглядит очень нервной. Она вся как натянутая струна, это настолько очевидно, что с таким же успехом над ее головой могла бы мигать неоновая вывеска «Хотела бы оказаться где угодно, только не здесь».

– Представляю, как сильно тебя огорчило… то, что случилось с Дэвидом. – Она молчит, и я продолжаю: – Прости за вчерашнее. Я ни в чем тебя не обвиняла, просто пыталась выяснить, что это за надпись и кто вывел ее на стекле.

Сделав едва заметное движение головой, она как будто наконец решается посмотреть на меня, но передумывает и снова отворачивается к морю. Попробую поговорить с ней о чем-нибудь посущественнее.

– Малкольм и Мелани – твои дядя с тетей, верно?

– Ага.

Мне вспоминается беспокойное шушуканье Уордов, которое я случайно подслушала на третий день их пребывания в отеле: девочка скучает по отцу и от этого замыкается в себе.

– Кэти, а где твой папа?

Она тяжело вздыхает, но непонятно, от раздражения или от грусти. Чувствуя, что разговор в очередной раз зашел в тупик, я меняю тактику:

– Это ты взяла ключ со стены у стойки?

Она резко оборачивается, и я вижу ее темные глаза, сверкающие из-под капюшона парки.

– О чем вы?

– После того как ночью ты зашла ко мне, в двери остался ключ.

– Что?

– Во сне ты открыла мою комнату.

– Я этого не делала.

– Хочешь сказать, ты не открывала дверь?

– Я не брала этот ваш ключ. – Кэти с вызовом смотрит