Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

чем бы всё это ни обернулось, я вновь поехал в Лоуэр-Камберуэлл. Квартал, чьи неясные, кутающиеся в туман очертания я еще недавно рассматривал с любовью из окна кэба, теперь не удостоился и мимолетного взгляда. Неподалеку от одинокого дома возле дороги протянулась гряда высоких кустов, уже начавших платить дань осени листвою, но еще достаточно густых, чтобы укрыть меня. Проведу здесь столько времени, сколько понадобится (хоть до ночи), но выясню всё. Серьезность моих намерений была такова, что я даже прихватил с собой раскладной табурет.

До ночи сидеть в кустах не пришлось. Мой наблюдательный пункт оказался чрезвычайно полезным для наблюдения местом. Из него я видел и дом, и пустырь, и разделяющую их дорогу, и даже первый ряд строений на противоположной стороне, в числе которых находилось и жилище миссис Форрестер. Уже через полчаса после того, как я обосновался на привезенном с собой раскладном табурете, по полю двинулась знакомая мне фигура. Ее нарастающее сходство с мисс Морстен уже не могло ввести меня в заблуждение: я твердо знал, что вовсе это не похожая на нее женщина. Нет, через пустырь навстречу желтолицему чудищу шла моя возлюбленная. Шла не так быстро и легко, как вчера, когда мне попалось на глаза ее возвращение. Иногда она останавливалась и оглядывалась назад, словно подумывая вернуться, но постояв, вновь шла по полю, с каждым шагом приближаясь к коттеджу. Подойдя к крыльцу, она встала так, что заслонила собой входную дверь, и мне не удалось толком рассмотреть, отперла ли она ее сама или ее впустили. В доме она пробыла около часа. Окна мне были видны под углом, и отражающийся солнечный свет не позволял заглянуть внутрь, но всё же однажды силуэт Мэри промелькнул в одном из них, расположенных на первом этаже. Я не решался приблизиться, чтобы не быть обнаруженным. Попасться на глаза Мэри, выдать свою слежку за ней мне казалось еще ужаснее, чем встретиться взглядом с Желтым Лицом, как я решил называть эту жуткую тварь. Осторожность пошла только на пользу, потому что около двенадцати дверь внезапно открылась и Мэри Морстен так же через поле заспешила назад. Почти бегом. Я сообразил, что, поскольку вчера мы расстались несколько неопределенно, она ничего не знала о моих сегодняшних планах и потому не исключала возможности моего визита. Явно торопилась вернуться, но при этом провела тут почти час! Кто-то (или что-то) не отпустил ее раньше. Я вышел из своего укрытия и замер, не зная, куда двинуться. Попробовать осмотреть дом ближе? Заглянуть в окна, обойти его и изучить тыльную сторону и лес? Или же… То, как Мэри почти бежала через поле, чтобы застать мое возможное прибытие, тронуло мое сердце. Меня ждут, а я… Плюнуть на всё, забыть, будто и не было ничего. В крайнем случае попробовать осторожно разговорить Мэри. Дать понять, что я друг ей, если не больше, а мне хотелось бы стать больше, так что ей если и имеет смысл открыть душу, так только мне и больше никому.

Я уже было поддался последнему побуждению, но из упрямого любопытства захотел напоследок еще раз получше взглянуть на дом и вышел на дорогу так, что теперь его окна располагались напротив меня. Взгляд краешком уловил какое-то движение. Что это там шелохнулось? На первом этаже… Кажется, это… Как?! Опять?!

И вновь я, задыхаясь от ужаса, бежал по полю. Вновь падал и снова бежал. По какому-то дьявольскому непостижимому закону всё повторилось до мелочей. Опять мы встретились глазами. Опять у меня намокла спина и задрожали ноги. Опять я, как во сне, не помня себя, развернулся и бросился прочь. Даже пришел в себя я на той же скамейке, что и день назад. Два раза примерно на одной и той же скорости я пересек не такой уж маленький Лоуэр-Камберуэлл, толком не осмотрев его достопримечательностей. Ужас мой был так безграничен, что о том, чтобы вернуться назад за табуретом, не могло быть и речи.

И всё же второе испытание шоком не прошло впустую. На этот раз я обратил внимание на нечто особенное. Цоколь у дома невысок, и окна первого этажа располагались немногим выше уровня глаз. Но чудище явило мне только свою голову. Значит, оно довольно низкорослое.

Я почувствовал, как по спине пробежала дрожь, ибо всё понял. Такие ошеломительные открытия всегда оказываются верными. Ложь приходит по частям, чтобы понемногу усыпить разум, приучить его к заблуждению, словно к малой дозе яда, и только истина, какова бы она ни была, обладает способностью открываться разом, как формула, потому что не бывает частичной правды. И сейчас она открылась мне, ужасающая, невыносимая истина. Желтое Лицо, действительно желтое, со специфическим отливом кожи, вытянутые глаза, низкий рост… неужели у меня хватит сил продолжать этот бессмысленный самообман?! Пора уже признаться себе, что я не только знаю, кто это, но и веду за ним неутомимую охоту. Оно смотрело в окно, а я не понимал, что его неподвижные глаза способны только целиться. Если б не разделяющее нас стекло, оно давно бы уже поднесло ко рту руку, а в ней… Не важно, как выглядит его оружие. Важно, что это лицо, такое незабываемое, да еще на такой высоте от пола, может принадлежать лишь одному человеку на свете. Аборигену с Андаманских островов!

Глава шестнадцатая, в которой находка находит хозяина

Из записей инспектора Лестрейда

– Где он?

– Тут. За дверью.

– Прекрасно, – Бартнелл понемногу вновь обрел уверенность и хорошее расположение духа. – Ну-с, с чего начнем?

– Предлагаю показать Шолто ларец, но к Смиту пока не водить. У нас уже кое-что есть. Показания Паллистера и Уоллес. Если Шолто подтвердит, что ларец тот самый, Смиту головной боли прибавится. Придется сочинять новую версию.

– Поддерживаю, – неожиданно для меня согласился Джонс. – Нужно посмотреть, какое это на него произведет впечатление. Иначе выложим все козыри сразу и снова упремся в стену.

– Что ж, и я того же мнения, – подвел итог короткому совещанию шеф, быстро приученный вчерашним опытом к осторожности. – Пригласите Шолто, Джонс.

Вид Тадеуша Шолто мне не понравился сразу же. Чем-то настороженный, отчего, не понимая причины, насторожился и я. Может, его так перепугал недавний арест?

– Добрый день, мистер Шолто. Полагаю, инспектор Джонс уже ввел вас в курс дела?

Тадеуш как-то странно замер на пороге, будто опасался, что, если позволить двери затвориться, ее немедленно запрут. Бартнелл, в жизни не державший в руках хрустальных ваз, вдруг обрел невесть откуда взявшуюся деликатность и, бережно взяв под локоть нового хозяина Пондишери-Лодж,