Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

– Я не знаю. Я его не знаю. Он психиатр.

Хелен рассмеялась, и на эмоциях после ужаса пережитых событий я тоже начал хохотать. Чувство было, будто открыли клапан и выпустили сжатый воздух. Потихоньку веселье улеглось.

– Что мне делать?

На минуту или две Хелен погрузилась в раздумья.

– Ты точно не хочешь отправить ее обратно в психиатрическую больницу?

– Нет. Кроме того, мы не можем себе этого позволить.

– А ты можешь себе позволить нанять меня?

– Тебя? Ты о чем? Ты же работаешь в «Сент-Винсент»… Разве нет?

– Больше нет. Меня уволили на прошлой неделе. Там узнали, что я стянула кучу таблеток.

Почему я был не удивлен?

– Хелен! Зачем?

– Не знаю. На самом деле это было довольно тупо. Нужно было спереть амфетамины или еще что-нибудь. Черт возьми, это были просто транки. Я была на вечеринке месяц назад, и все у меня его клянчили, но эти жадные придурки жрали его как конфетки. Почти все в итоге заснули. Полная катастрофа!

– И что ты собираешься делать?

– Я не знаю. Мне повезло, что меня не лишили лицензии. Я хотела устроиться в какой-нибудь медицинский центр, но могу поработать и здесь, почему бы и нет?

– Что?

– Всего несколько недель, пока она не стабилизируется. У меня еще остался транквилизатор. Полагаю, это все, что ей будет нужно в ближайшее время, и я смогу следить за дозировкой…

– Хелен, ты моей маме даже не очень-то нравишься.

– Да, но сейчас я нравлюсь ей гораздо больше, чем раньше. Да и какие у нее варианты? Ты хочешь бросить работу и сидеть с ней, присматривать?

Решение казалось несколько экстравагантным, но Хелен была права. Выбора у меня особо не было.

– Ты сюда не переедешь. Просто будешь приглядывать за ней, пока я на работе.

– Ладно. – Мы просидели до трех утра. Обсудили оплату. На самом деле Хелен запросила гораздо меньше, чем я ожидал.

– Дружеская скидка. Но только наличные! – сказала она.

Я рассказал ей о работе. Мы обсудили наши старые катастрофические отношения, и она признала, что была неоправданно жестока ко мне. А я признал, что она меня не привлекала.

– Дурак, – сказала Хелен.

Она рассказала мне о девятерых парнях, которых сменила за последние шесть лет.

– Ты был не единственный придурком, с которым я встречалась.

Она сделала мне комплимент по поводу потери веса. Я ослабил оборону и рассказал ей про свое расставание с Бриджет и несостоявшееся предложение. Как я и думал, Хелен это показалось уморительным. Она убеждала меня, что мне нужно поскорее съезжать и жить одному.

– Это пойдет тебе на пользу. И ей. Возьми в оборот этого парня, Малкольма.

Я был невероятно благодарен Хелен за компанию той ночью.

На следующий день я отпросился с работы и очень осторожно объяснил маме, что Хелен будет присматривать за ней следующие несколько недель. Я заверил ее, что никуда не перееду, пока ее состояние не стабилизируется. Ей хотелось плакать от стыда. Она снова и снова извинялась.

– Мне так, так жаль. Почему я такая никчемная? Почему?

– Ты не никчемная, мама, совсем нет! Ты просто пока не готова к моему переезду. Надо было дать тебе время свыкнуться с этой мыслью.

– Пожалуйста, не уезжай!

– Мы поговорим об этом потом, когда окрепнешь. Хочешь, я позвоню Малкольму?

– Нет! Не говори ему. Он просто… Не говори ему.

– Ладно, не буду. Но, мам, почему ты… Он женат, да?

Она несколько опешила.

– Нет, конечно нет.

– Ты никогда не говоришь о нем. Ты никогда не приглашаешь его в дом, когда я здесь… Но когда тебе станет лучше, я хотел бы познакомиться с ним как следует, хорошо?

Она кивнула:

– Малкольм… Он… Я просто хочу, чтобы он существовал отдельно. Держался в стороне от остальной моей жизни.

– Но почему?

– Он слишком… хорошо меня знает.

– Он разве тебе… не нравится? Ты не хочешь продолжать с ним встречаться?

– Хочу, он хороший человек. Просто… он знает.

– Про Энни Дойл?

– Нет, конечно же нет, я никому никогда не расскажу об этом, но просто… – Она осеклась.

Я представления не имел, о чем она говорит, но предположил, что с ним мама боится поставить под угрозу свое драгоценное уединение. Но если дело было в этом, то зачем она продолжала с ним встречаться? Я никак не мог взять это в толк, но дальнейшие расспросы еще больше ее расстроили, так что я оставил эту тему.

Я вспомнил, как Хелен вела себя с моими родителями раньше – ее манеру держаться так, будто ей наплевать на весь мир, – и начал переживать, что совершил огромную ошибку, наняв ее присматривать за мамой. Но Хелен становилась совершенно другой, когда переходила в режим медсестры: вежливой, учтивой и внимательной. Однажды вечером я пришел домой и увидел, как они с мамой пересаживали растения за кухонным столом. Хелен разговаривала очень тихо и нежно держала маму за руку, в которой та удерживала горшок, угрожавший выскользнуть из пальцев. Если бы она могла быть такой всегда! Потом я прямо так Хелен и сказал.

– Ну да, хорошая я актриса, правда? Мне просто нужно выдать чертов «Оскар».

Мама с Хелен привязались друг к другу за эти несколько недель. Кто бы мог подумать? Хелен говорила, что Малкольм звонил несколько раз, но мама отказывалась с ним разговаривать. Однако он явно беспокоился.

– Нам стоит рассказать ему, что случилось? – спросил я Хелен.

– Нет. Это ее дело. Она не обязана с ним видеться, если не хочет.

– Но она, очевидно, ему небезразлична.

– Да, но интересен ли он ей?

На работе я стал предметом сплетен. Женщины обвиняли меня в том, что я выжил Бриджет с работы. Эвелин и Салли спрашивали, почему не я подал просьбу о переводе. Я пытался объяснить, что Бриджет хотела быть поближе к дому, но они разговаривали с ней и знали, что я с ней порвал.

– Она так хорошо тебе подходила, – говорила Джейн. – Вспомни, как ты сразу начал правильно питаться, когда стал с ней встречаться. Ты бы не смог добиться этого сам.

Я возразил, что я действительно добился этого сам. Меня упрекнули в неблагодарности. Я воспользовался своим положением и велел им вернуться на рабочие места. Бриджет звонила мне домой и в офис несколько раз в надежде на примирение. Она сказала, что Джози видела меня в Атлоне. Я категорически это отрицал. Сказал ей, что Джози, должно быть, ошиблась. Бриджет перезвонила тем же вечером. Она уточнила у Джози, и та была абсолютно