Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

и без звонка знает, что она у меня. Либо он просто наигрался своей новой игрушкой, выжал и выбросил, и ему всё равно, куда она поползла умирать. И я не знал, какая из этих правд хуже.

Я убрал телефон в карман.

Звонок подождёт. Сейчас были дела поважнее и попроще. Я вернулся в комнату, тихо приоткрыв дверь. Ксюша спала, дышала ровно, Чешир по-прежнему сидел на спинке стула чёрным часовым. Я постоял, глядя на неё, и в голове уже выстраивался порядок действий — привычный, успокаивающий своей конкретностью. Якова — поднять окончательно и посадить дежурить у двери до моего возвращения, утром на свежую голову решу, звать ли врача, которому можно доверять, и есть ли вообще такой. Периметр — обойти лично, прямо сейчас, пока не рассвело до конца. Потому что один вопрос грыз меня сильнее прочих.

Как она вообще сюда попала.

Стройка перекопала северную опушку, лес там проредили на голую полосу, кругом траншеи, щиты, заваренные ворота. Трезвый человек средь бела дня прошёл бы этой дорогой с трудом. А она прошла — ночью, в таком состоянии, с пустыми чёрными глазами, не разбирая пути, в репьях по подол. Либо ей очень повезло, либо её вело что-то сильнее везения, либо — и эта мысль мне нравилась меньше всех — её сюда привели. Довели до моей стены и отпустили, чтобы она вошла сама. Маг иллюзий, которого не видит мой контур, на пороге крепости, которую я строю именно затем, чтобы видеть всё. Слишком удобно ложилось одно к одному. Но, если меня действительно хотели убить, и, предположим, это хотел каждый, кого я знал, то, получается, тот кто помог ей сюда дойти был моим тайным защитником?

Я не знал ответа. Но знал, что усну сегодня нескоро.

Я позвал Якова, велев не отходить и звать меня, если она шевельнётся или если что-то покажется не так. Он сел, положив рядом телефон и, я заметил, старый, но рабочий охотничий нож, в чехле, в одном из карманов. В этот раз я задержался на этой детали чуть больше обычного. Я начинаю бредить. Отогнал эти мысли в сторону. Ксюша не в себе, её слова неправда. Чешир остался при нём, на спинке стула. Двое часовых, кошачий нос и человеческая выдержка, — лучшей охраны у меня сейчас не было.

Я поднялся наверх. Мое сознание было опустошено последними часами. Каждый день я проживал на износ, и это давало о себе знать.

Мне нужно лечь. Я на всякий случай посмотрел на ключ в двери.

Нет, я не буду закрываться в собственном доме из-за паникующей Ксюши.

Если что-то произойдет, я должен быть в зоне досягаемости, а не прятаться за дверьми.

Я рухнул на кровать и сразу отключился.

Мне снилась Ксюша.

Глава 24

Проснулся я тяжело. Сон расплылся, едва я открыл глаза, оставив только обрывки и мутный осадок тревоги: будто Ксюша стоит у стены, как стояла ночью, и я иду к ней через двор, а она всё не приближается, сколько ни иди, и лицо у неё то её, чужое, серое, без черт. Я тянусь рассмотреть — и просыпаюсь. Дрянной сон. Из тех, что не пугают по-настоящему, а оставляют после себя налёт, который не смывается кофе.

Тело отчиталось привычным списком: ныло всё, что ныло вчера, и сверху добавилась та особая ватная усталость, что копится, когда живёшь на износ, не давая себе передышки. Я считал последние дни и сбивался. Слишком много всего даже по моим меркам, а мерки у меня в прошлой жизни были не сахар.

Я полежал минуту, слушая дом. А дом не спал. Внизу, под полом, он гудел стройкой с самого утра: визжала пила, где-то мерно били по металлу, чьи-то голоса перекрикивались на опушке. Тишины спальни хватило ровно на то, чтобы понять, до чего её мало. Я поднялся.

Умылся, быстро пошел в душ, переоделся и спустился вниз. На все у меня ушло от силы минут десять. Я торопился.

Зашел в комнату на первом этаже. Ксюша лежала на кушетке всё так же, на спине, дышала глубоко, лицо у неё было спокойнее, чем ночью, — забытьё перешло во что-то похожее на сон. Яков сидел рядом на стуле, прямой, с тем же лицом, что и шесть часов назад, словно и не вставал.

— Я давал ей сорбент ещё трижды за ночь, как вы и говорили, — сказал он тихо. — По схеме. Пьёт во сне, не просыпаясь. Жара нет, дыхание ровное. Думаю, худшее позади.

«Запаха меньше, — лениво подтвердил Чешир с подоконника, не поднимая головы. — Заметно меньше. Та дрянь из неё выходит, твой старик молодец, отпаивал всю ночь как наседка. Ещё к обеду, глядишь, будет годна для допроса. Хотя я бы на твоём месте не торопился её будить. Спящая она хотя бы не вопит про „они“. А вопящая магичка с утра пораньше — это, Рома, не то, ради чего стоит просыпаться. Кстати, меня еще не кормили, жилет не отходит со своего поста. Даже в туалет не ходил! Прикажи, чтоб меня покормили! В двойном объеме! Я тут и за кота, и за няньку, и за сторожа! Мы так не договаривались! Я приличное животное и несправедливость не поддерживаю! Так что не два, а три паштета, за каждую роль, которую я сегодня отпахал. Ты хоть знаешь, как тяжело мне было? Я кот, а не робот!»

— Иди спать, ночной сторож, — сказал я ему. — Отдежурил.

«Вот это первая разумная мысль за сутки. Принимается. Так, а паштет где? А ладно, потом дашь просто побольше. Кровать! Кровать! Кровааать!»

Он перетёк с подоконника и исчез за дверью.

— Спасибо, Яков, думаю, её уже можно оставить одну.

Он кивнул и поднялся, направляясь на кухню.

— Я как раз хотел проверить, как продвигается наш ремонт, но без вашего разрешения не хотел оставлять свой пост.

Я вышел на террасу. Утро было серое, прохладное, с той ранней сыростью, что оседает на перилах и не спешит уходить. Двор передо мной кипел работой: у ворот доваривали проём под новые створки, рассыпая голубые искры, на северной опушке трактор с надсадным рёвом оттаскивал спиленное, по стене ползали электрики, дотягивая то, что не успели вчера. Где-то перекликались, где-то ругались, где-то роняли железо. Моя крепость росла прямо на глазах, обрастала стенами, проводами, светом, и от этого, против всякой логики, делалось спокойнее — словно каждый забитый