Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

— Роман Аристархович? Что-то с дев…

— Чешир, — перебил я, не до вежливости. — Это он? Настоящий?

Кот, выскочивший следом чёрной молнией, обошёл Якова по дуге, обнюхал воздух вокруг него на расстоянии.

«Этот настоящий. Пахнет старым деревом, валерьянкой, нафталином и фирменным занудством, которое ни с чем не спутаешь. Сто процентов твой дед, до последнего волоска. Можешь обниматься, если приспичило.»

— Настоящий, — выдохнул я.

Камеры обманывали. Контур мерцал и врал. А кошачий нос не соврал ни разу.

— Яков. — Я повернулся к нему. — Я потом вам все объясню.

«Чешир, веди».

Кот уже подбегал к воротам.

Мы выбежали за периметр. Чешир подбежал к месту слева от жениной Мазды.

«Она сюда села и уехала, тут стояла машина! Нам что, надо за ней ехать? Я же голодный!»

Уехала. В чужой машине, в чужом лице, средь бела дня, мимо ворот, мимо камер, которые я поставил именно затем, чтобы такое стало невозможно.

— В машину!

— А куда ехать-то⁈ — Женя уже бежал сзади, на ходу выуживая ключи.

— Кот знает куда.

«Кот знает, — Чешир обернулся, и глаза у него горели тем жёлтым охотничьим азартом, какого я давно в нём не видел. — За мной, бестолочи двуногие. Я её чую. Запах свежий, на колёсах, тянется по дороге — но это ненадолго, его рвёт ветром и глушит соляркой от вашей же стройки. Так что не телитесь. Сажайте меня вперёд, к стеклу, и не вздумайте спорить, у кого нюх лучше. Этот вопрос мы сегодня закрыли. Трижды.»

Я подхватил кота под брюхо и нырнул на переднее сиденье, Чешир тут же вспрыгнул лапами на торпеду и приник носом к стеклу. Женя плюхнулся за руль, провернул ключ — Мазда рыкнула, — и мы вылетели за ворота, на дорогу, в ту сторону, куда три минуты назад уехала легковушка.

— Налево на развилке! — Я переводил Жене короткие злые команды, что летели от кота.

Мы шли по пустой утренней дороге, лес мелькал по обочинам, и кот, привстав на задние лапы, водил носом по стеклу влево-вправо, как стрелка компаса, и я знал твёрдо: он не ошибётся.

А в голове у меня уже складывалось то, от чего мутило сильнее, чем от Жениной езды.

Если она вышла из дома Яковом, а к воротам подошла всё ещё Яковом и села в машину какого-нибудь, условно, Вити — то Витя ли сейчас крутит баранку той легковушки впереди? Или все еще Яков?

Лицо для неё — не лицо. Это сменная одежда. Она меняет его на ходу, как перчатки, и тот, за кем мы гонимся, через километр будет выглядеть иначе, чем сейчас.

Мы гнались за человеком, которого не существовало. И единственным, кто не давал нам потерять этот призрак, был кот, прижавшийся чёрным носом к лобовому стеклу.

Глава 25

Город встретил нас плотным потоком, и Чешир вёл нас сквозь него лучше любого навигатора.

«Прямо. Прямо. Не зевай, на светофоре прямо, жёлтый все еще твой, это же на стоп, а не на начало езды! Мы торопимся, нам можно! Теперь направо, резче, ещё резче — да, сюда.»

Половину того, что говорил Чешир, я конечно не переводил, с учетом того, что Женя итак гнал как в последний раз.

Кот сидел лапами на торпеде, прижавшись носом к стеклу, и хвост у него подрагивал в такт каким-то своим кошачьим расчётам. Женя крутил руль молча, сосредоточенно, бросая на кота короткие косые взгляды — слышать его он не мог, но на то, как я перевожу команды чёрного зверя на торпеде, он реагировал моментально.

— Налево на перекрёстке, — переводил я. — Потом второй поворот направо.

Так мы шли минут десять, потом пятнадцать, петляя по улицам, через перекрёстки, мимо просыпающихся витрин и полных остановок. Кот держал след уверенно, и я уже начал верить, что мы её достанем, что вот сейчас за очередным поворотом покажется нужная нам легковушка.

И тут Чешир сел. Просто сел на торпеде, отстранился от стекла и повёл ушами назад.

«Всё. Стоп. Тормози.»

— Что? — Я подобрался. — Потерял?

«Не потерял. — Он раздражённо дёрнул хвостом. — Я не теряю. Это она. Она опять сменила лицо, Рома. Понимаешь? След был — машина с человеком, у которого один запах. А теперь там запах поменялся. Не у машины — у того, кто внутри. То есть она скинула того, кем была, и натянула кого-то нового, и я больше не знаю, кого мне держать в носу. Запах человека размылся. — Он повернул ко мне жёлтые глаза, и в них впервые за утро мелькнула злость не на меня, а на дичь. — Хитрая самка. Меняет шкуру на ходу, как я меняю мнение о твоей заботе обо мне, потому что я до сих пор не кормлен! Мог бы паштет с собой взять, я бы перекусил. Как ты хочешь, чтобы я работал на голодный желудок? Если батарейки закончились, балерина больше не танцует!»

— Жень, сворачивай. — Я кивнул на короткую тихую улочку справа, без движения, между двух глухих заборов. — Туда. Встанем, Чешир понюхает.

Женя загнал Мазду в улочку, заглушил мотор. Стало тихо.

Чешир быстро спрыгнул на асфальт, едва я приоткрыл дверь, и засеменил по мостовой, опустив нос к земле, забавный и сосредоточенный одновременно. Он топал в одну сторону шагов на двадцать, замирал, разворачивался, шёл в другую, водил мордой над асфальтом, над бордюром, тыкался в трещины.

«Не мешай. Думаю. — Он не поднимал головы. — Запах машины я ещё держу — резина, бензин, та конкретная развалюха. А вот кто в ней — уже вопрос. Дай мне минуту. Гений работает. Глянь пока по сторонам, может увидишь магазин. Меня нужно срочно кормить. Я со вчера не ел! Напишу на тебя жалобу.»

Я вышел следом, прошёлся за ним по улочке, заложив руки в карманы, и не мешал. Кот делал своё дело.

Я достал телефон. Катя так и не перезвонила. Ни сообщения, ни пропущенного. Я набрал её снова, поднёс к уху.

Гудки. Длинные, пустые, до автоответчика.

Что-то внутри меня шевельнулось — не тревога даже, а та холодная настороженность, что в прошлой жизни не раз спасала мне шкуру. Раз не берёт ночью — спит.