Большой плохой город - Эван Хантер

«Да?»

«Они едут по дороге, и одна из монахинь понимает, что они заблудились, и спрашивает другую: «Ты когда-нибудь ездила по этой дороге?» А другая монахиня отвечает: «Нет. Наверное, это из-за булыжников.»

«Я не понимаю», — сказал Паркер.

«Обсуди это с Мерчисоном», — сказал Олли. «И не забудь рассказать Карелле. Сонни Коул. Зелёная Honda. WU 3200».

«Да, да.»

«Запиши.»

«Да, не волнуйся.»

«Положи это на его стол.»

«Да, хорошо. Она понимает, что они заблудились из-за булыжной мостовой?» — спросил Паркер.

«Да, ты всё понял, приятель», — сказал Олли и повесил трубку.

«Итак, Розелли говорит, что она убила этого мужчину, верно?» — спросил Бирнс.

«Он так и говорит», — ответил Браун.

«Кто может ему противоречить? Мёртвая девушка?»

«На это он и рассчитывает.»

«У тебя есть теория?»

«Ну... допустим, Розелли говорит правду. Она действительно убила Чарли Кастера. В таком случае она ушла из группы и вернулась в орден, чтобы скрыться.»

«От кого? Полиция там уже закрыла дело, не так ли? От кого она скрывается?»

«От Розелли.»

«Единственного свидетеля преступления. Ладно, это имеет смысл.»

«С другой стороны, если она его не убивала...»

«Тогда это сделал Розелли».

«Верно. И она всё равно вернулась в орден, чтобы скрыться от него.»

«Потому что она была свидетелем его преступления.»

«Так что она полностью исчезает, снова становится сестрой Мэри Винсент.»

«Никто из этих парней не знал, что она когда-то была монахиней, верно?»

«Для них это было полной неожиданностью.»

«Так что возвращение в монастырь было на самом деле хорошей идеей.»

«Идеальный способ исчезнуть.»

«И что же произошло? Он нашел её?»

«Это он должен нам рассказать, Пит.»

«А почему он должен?»

В офисе воцарилась тишина.

«Ты думаешь, что это он написал ей то письмо?»

«Возможно.»

«Но у нас нет этого письма.»

«Верно.»

«Значит, мы не знаем, что в нём было написано.»

«Если это он ограбил ее квартиру, то именно это он и искал.»

«И если он нашёл его, то через минуту сжёг.»

«Значит, мы вернулись к нулевой отметке.»

«Он наркоман, Пит.».

«Откуда ты знаешь?»

«Фарнес нам сказал. Четыре года назад он курил травку...»

«Все курят травку, когда они дети.»

«Не такие уж и дети, Пит. Ему было двадцать четыре.»

«Даже я курил травку, когда мне было двадцать четыре», — сказал Бирнс.

«Он конченый наркоман. На похоронах Фиггса он нюхал кокаин.»

«Это тоже по словам Фарнса?»

«Да.»

«А он надёжный источник?»

«Кто знает?»

«Ладно, допустим, он наркоман. К чему ты ведёшь?»

«Парень сидит на кокаине, ему нужны деньги. Он сказал нам, что ему трудно найти работу, он даёт уроки игры на фортепиано, чтобы свести концы с концами. Ладно, допустим, он разыскал Кэти и попытался её шантажировать. Сказал ей, что раскроет тайну убийства, если она не заплатит ему две тысячи. И тогда она...»

«Это если предположить, что она это сделала. Нельзя шантажировать человека, который...»

«Нет, это если предположить, что он скажет, что она это сделала.»

«У него уже есть своя версия, Пит. Та же, что он рассказал нам. Кэти убила Кастера.»

«Ему нужно только повторить её.»

«Или пригрозить, что расскажет.»

«Это шантаж, Пит.»

«Дай мне две тысячи, или я пойду в полицию.»

«Откуда ты взял эту цифру?»

«Именно столько она попросила у своего брата.»

«Но он отказал ей.» — сказал Браун.

«Хорошо, значит, она идет в парк пустой», — сказал Бирнс. «И что дальше?»

«Он убивает её.»

«Почему?»

В кабинете снова воцарилась тишина.

«Найдите что-нибудь», — сказал Бирнс.

Было почти половина пятого, когда они вышли из кабинета Бирнса. Энди Паркер уже ушёл с работы. Как всегда, он торопился убраться. Может быть, поэтому он забыл оставить записку о Сонни Коуле и зелёной «Хонде». А может быть, он просто не счёл это важным.

В седане Шевроле, по дороге домой, Карелла и Браун пытались придумать, что делать дальше. Они пришли к выводу, что бесполезно просить ордер на обыск в связи с письмом, украденным из квартиры Кэти — если, конечно, письмо действительно было украдено и, если, кроме того, оно было украдено человеком, который её убил. Бирнс был прав. Если бы письмо было настолько важным, его сожгли бы через минуту после того, как вор покинул её квартиру.

Они также не могли обыскать дом Розелли в поисках орудия убийства, потому что орудием были руки убийцы. Они не могли обратиться к судье и сказать, что хотят обыскать дом в поисках кокаина, потому что не могли придумать, как доказать вероятную причину, и знали, что судья скажет им идти домой и вести себя как хорошие мальчики.

Конечно, они могли арестовать Розелли и посадить его в камеру в надежде, что без дозы он сломается и расскажет им, как это он сам толкнул Кастера через перила, а не маленькая Кэти Кокран. Но это было в кино. Если бы Розелли действительно убил Кэти, он просто отказался бы отвечать на любые вопросы. Только на этот раз не было подходящего ограбления, в котором они могли бы его обвинить. Сегодня утром судья на предварительном слушании дела Лесли Блайдена установил очень низкий залог в тысячу долларов, который «Печенюшка» легко внёс. Уезжать ли ему из города теперь, зависело исключительно от него. Они не хотели повторения такой ситуации с Розелли.

Было чуть больше шести вечера. Браун сначала вёз Кареллу домой, и они почти доехали до его дома в Риверхеде.

«Я всё время думаю, она была бы ещё жива», — сказал Браун.

«Что ты имеешь в виду?»

«Если бы брат одолжил ей часть денег, которые он унаследовал.»

В машине воцарилась тишина.

А потом оба детектива заговорили одновременно.

«Разве Розелли не сказал…?»

«Откуда он знал…?»

И вдруг всё стало на свои места.

По телефону жена Розелли сказала, что он уже уехал на работу в город.

«Где в городе?» — спросил Карелла.

«Что это такое?» — спросила она. «Вы начинаете расстраивать меня и детей, постоянно беспокоите нас.»

«Извините, миссис Розелли», — сказал Карелла. «У нас есть ещё несколько вопросов.»

«Он играет в оркестре в морском порту на Седьмой улице. Я бы хотела, чтобы вы оставили нас в покое. Правда», — сказала она и повесила трубку.

Морской порт представлял собой реконструированный район на реке Дикс. Два квартала сувенирных лавок и киосков с едой выстроились вдоль дощатого настила, переходящего в танцплощадку овальной формы с оркестром за ней. Вымпелы развевались на стремительном речном