Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

к ним. Напоминание о моей борьбе в хвостовой части фургона слабым призраком поселилось в моих ногах. Я показал ключ Таво, который стоял на крыльце ближе к двери, и отдал ему, а сам чуть наклонился, проскользнул под руку Рауля – поддержать его, пока Таво открывает дверь.

В доме Бимбо было еще темнее, чем в мире вокруг. Когда мы вошли, я заметил свет под дверью в спальню Бимбо. Альтаграсия. Я не знал, что ей рассказал Бимбо, но если она выйдет и устроит шум, увидев нашу ношу, то ее действия могу погубить всю операцию. Я надеялся, что она не выйдет из спальни.

Таво достал телефон и включил фонарик. Лучом света он показал на диван, на котором сидел до нашего отъезда. Мы с Полом подошли к дивану и сбросили на него Рауля. Он упал на диван, не издав ни звука. Я подумал, уж не убили ли его удары по голове, но тут он шевельнулся.

Звук дыхания Бимбо, поднимавшегося на крыльцо, был громче скрипа ступенек. Он ввалился в дом с грацией новорожденного пьяного жирафа, развернулся и захлопнул за собой дверь.

– Что теперь, Бимбо? – спросил Пол высоким, обессиленным и отчаянным голосом.

– Давайте не будем тратить попусту время, пытаясь найти в темноте какую-нибудь срань, чтобы его связать, – сказал Бимбо. – Вы с Таво сядете у него по бокам и будете держать его за руки, а мы будем держать его под прицелом. Этого будет достаточно, чтобы он заговорил. Если нет, то Гейб вмажет ему пару раз, чтобы у него развязался язык.

– С какой целью? – спросил Таво.

– Ты что имеешь в виду? – спросил Бимбо.

– Он в твоих руках, а это значит, что Генри нам сказал правду, и ты к тому же знаешь, где найти Эль Брухо, верно?

– Верно. Но нам нужно знать больше. Я хочу больше знать про Эль Брухо, я хочу знать про планы Папалоте, а еще я хочу знать, что нам нужно сделать, чтобы вернуться туда и выйти живыми. А еще мы с Гейбом видели кое-что на том рифе и… – он шмыгнул носом и глубоко вздохнул. – Да, я думаю, этот чувак много чего знает такого, что следует знать и нам.

– Ладно, а если мы шарахнем ему по башке пару раз, а это не развяжет ему язык? – спросил Таво. У меня в голове крутился тот же вопрос. Кроме того, рука у меня дрожала, так что я надеялся, что одного вида оружия хватит, чтобы его разговорить.

– Я так устал от вопросов, братан, – сказал Бимбо. – Если мы его слегка поводим мордой о стол, а он не заговорит, я возьму какой-нибудь гребаный нож с кухни и заставлю его говорить. Время вопросов кончилось. Настало время ответов. Этот хуй убил мою мать. Он убил и Хавьера – помнишь?

Слова Бимбо перевернули что-то во мне. Я знал, что мы делаем, но нервное напряжение, сопровождавшее наши дела, в большей или меньшей мере блокировало их суть. Ублюдок полулежал на диване, человек, которого я вырубал дважды за последние полчаса или около того, убил моего брата и мать Бимбо. Мне хотелось схватить пистолет и выпустить все пули в голову Рауля. Но я понял, что время для этого еще не подошло. Бимбо говорил что-то про нож. С ножом дела пойдут гораздо лучше. Я сдеру с него кожу, заставляя произносить имя Хавьера. А потом я перережу ему глотку, выколю глаза, пока он будет давиться собственной кровью.

Эта мысль на секунду перепугала меня. Я стал бояться самого себя. Если тебя радуют страдания других, тебе нужно обратиться к психологу. Вошел Пол. Его движение вернуло меня на землю и открыло глаза: я увидел, насколько темны стали мои мысли и как я чувствую себя вполне в своей тарелке в наборе со всем этим. Я тряхнул головой. Нам предстояла работа. Месть была больше Рауля. И мы должны следить, чтобы наши поступки не переходили за край и мы все смогли остаться живыми.

В неуверенном свете телефона Таво я увидел, как Пол тянется к Бимбо. В темноте я не видел выражение лица Бимбо, но я видел, как он протянул руку к Полу и отдал ему пистолет Рауля. Тот пистолет, которым должен был воспользоваться я, пока он помогал держать Рауля на диване.

– Ты уверен? – спросил Бимбо.

– Гейб сильнее меня. От меня будет больше пользы, если я буду держать пистолет. Гейб разберется с ним куда как лучше, если он будет отказываться говорить или что-нибудь еще.

Чертов трус.

Вдалеке залаяла собака. Может, это было празднование, песня адского пса, уже почувствовавшего приближение крови. Может, это было предупреждение. Может быть, это призрак Марии сообщал нам, что она гордится нами.

Рауль застонал.

35. Гейб

—

Детство, похороненное в мусоре

Необычные зубы вокруг пистолета

Самый разрушительный балет в мире

Взрыв насилия

Дыра в его шее

Рауль открыл глаза и оглядел комнату. Судя по его виду, мыслительные способности вернулись к нему почти мгновенно. Он не закричал, только оглядывал комнату, впитывал знание.

Крохотное, темное жилье.

Два чувака с двух сторон держат его за руки. Я подумал – не узнал ли он во мне человека, который ударил его в челюсть и отправил в небытие получасом ранее.

Это было либо окончанием чего-то, или чем-то, что легко может стать окончанием, если он сделает неправильное движение. И он знал это. Как и Кимбо, он был профессионалом. Он не плакал, не кричал, не умолял. Как и в случае с Кимбо, ничто из этого не имело значения, потому что при любом раскладе он станет покойником. Огромная разница состояла в том, что на сей раз я ждал именно такого конца.

– Если закричишь, я выстрелю тебе в лицо, – сказал Бимбо по-испански. Он включил фонарик телефона и положил его не стол экраном вверх. Свет от телефона падал прямо на когда-то белый, в подтеках потолок в жилище Бимбо. Для нашей задумки и для того, чтобы не спотыкаться в темноте, этого было достаточно. – Если попытаешься встать, я тебя застрелю, – продолжил Бимбо. – Если не будешь отвечать на мои вопросы…

– Ты меня застрелишь, – сказал Рауль. – Я тебя понял.

– Нет, – сказал Бимбо без малейшего юмора в голосе. – Ты этого не заслужил, cabrón. Если ты не будешь мгновенно отвечать на мои вопросы, я начну отрезать от тебя маленькие кусочки, пока ты не сдохнешь, а когда сдохнешь, я скормлю тебя соседской собаке. И это будет длиться долго. Я буду посыпать солью каждую твою маленькую ранку. А когда соль кончится, буду ссать в каждый порез. Вот что ты заслужил, блядь,