Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Видите ли, когда мне исполнилось пять лет, моя приемная мать неожиданно забеременела, хотя врачи и полагали, что это невозможно, и родила мальчика. И я вдруг оказался лишним. Мне постоянно напоминали, что я подкидыш, и с годами мое положение стало невыносимым. Мой названый брат откровенно ненавидел меня, и в конце концов я оборвал с ними все связи. С тех пор я сам прокладываю себе путь в жизни и, к счастью, сумел построить карьеру благодаря любви к цифрам.

К этому моменту Александр уже открыто плакал. Его рука потянулась вперед, словно он хотел прикоснуться к Стивену.

– Что случилось? Я вас чем-то огорчил? Что я такого сказал? – Стивен поставил бокал на столик и опустился на колени у ног друга.

Рука Александра легла ему на плечо, дыхание сбилось, а морщинистое лицо утратило краски. Неужели сердечный приступ? На мгновение Стивен запаниковал. Неужели он по глупости погубил старика своим рассказом?

– То, что вы говорите, мой мальчик, настолько невероятно, что я едва могу поверить собственным ушам. Алина последовала за мной в Англию, не зная, что я к тому времени уже перебрался в Париж, но ребенок родился на месяц раньше срока, и она произвела его на свет в одиночестве, а потом оставила на ступенях богатого лондонского особняка. После чего успела написать Эрне последнее письмо, в котором призналась сестре во всем и сообщила, что надежды больше нет. Вскоре она умерла в дешевом пансионе в Степни. А мальчик… мой сын… судьба его осталась неизвестной. Алина не назвала в письме адрес дома, куда подкинула младенца. Знаю лишь, что все это случилось под Рождество одна тысяча восемьсот семьдесят седьмого года.

48

В комнате повисла гнетущая тишина. Сердце Стивена Томпсона колотилось так же быстро, как, наверное, и сердце Александра Горски. Еще до того, как его друг снова заговорил, Стивен понял, что его жизнь вот-вот изменится самым невероятным образом.

– Неужели… Возможно ли… что ты – мой сын? – произнес старик, и его влажные глаза недоверчиво заморгали в отчаянной попытке удержать слезы. – В наших историях слишком много совпадений, чтобы это могло быть простой случайностью. Мне трудно поверить, что ты стоишь передо мной, мой мальчик. Подумать только: из всех домов Лондона, где сдают комнаты, ты оказался именно здесь. Вероятность этого так ничтожна, что только высшая сила могла свести нас вместе. Иначе как чудом это и не назовешь.

Александр поднял глаза к небу и пробормотал: «Dzięki Bogu!»[20], протягивая руки к Стивену. Тот приблизился и позволил обнять себя. В хрупких на вид руках старика таилась неожиданная сила, хотя пальцы почти не слушались его. Теплая влага просочилась за воротник Томпсона, когда Горски уткнулся заплаканным лицом ему в шею. Стивен тоже позволил себе заплакать. Он никогда не отличался чувствительностью, но понимал: если когда и стоило пустить слезу, то именно сейчас.

Он отстранился и покачал головой:

– Ни у вас, ни у меня нет доказательств. Лишь совпадение даты и схожая история. Я не могу ни назвать адрес того дома, куда меня подбросили, ни обратиться с вопросом к приемным родителям – те давно умерли, а с их родным сыном я связи не поддерживаю.

– А нужны ли доказательства? – спросил старик. – Разве ты не видишь в этом руку Господа? Разве в душе не чувствуешь, что это знак свыше?

Стивен вновь опустился на колени:

– Вероятно, вы правы. Музыка всегда манила меня, и с тех пор как наши пути пересеклись, я ощущал необъяснимую связь с вами. – Он покачал головой. – Может быть, это действительно зов крови. Но, если это правда… отец… – Он попробовал произнести это слово, и оно прозвучало непривычно, однако приятно. – Ты должен знать, что до встречи с тобой я жил вовсе не безупречно, и…

– Замолчи! – велел Александр. – Все мы далеки от совершенства, а ты сумел многого добиться, несмотря на простое происхождение. Я горжусь тобой, сынок. Нет нужды говорить о прошлом. Главное, что ты выжил и сейчас здесь. Мы больше не одиноки в этом мире. Как вспомню, какой пустой казалась моя жизнь еще несколько недель назад. А теперь у меня вдруг появилось ради чего жить… – Его голос дрожал от избытка чувств. – Ну не чудо ли это: мой сын вернулся ко мне. «Бог в своих небесах – и в порядке мир!»[21]

– Господи, помилуй, и слава Всевышнему, вот это новость! – воскликнула Агнес, когда ей все рассказали. Изумление пожилой леди было так велико, что она плюхнулась на стоявший в кухне стул и едва не раздавила спящего там Инки. – Подумать только, ведь если бы я не выбрала вас, мистер Томпсон, чтобы сдать комнаты, вы бы, возможно, так никогда и не нашли друг друга.

Дальнейшие события развивались стремительно. Поразительное сходство между печальной историей Стивена и сведениями, которые Эрна сообщила о своей сестре, убедило Александра в том, что потерянное дитя вернулось к нему. Долги Стивена были погашены, а здоровье пожилого джентльмена заметно улучшилось. Человек, которого теперь называли отцом, готовился искупить свою вину перед сыном не только деньгами, но и сердцем.

Однако удивительное известие обрадовало не всех. Стивен случайно подслушал, как Гилберт в кухне допрашивал Агнес, подозревая, что та могла рассказать мистеру Томпсону подробности трагической истории Алины. Но хозяйка яростно это отрицала.

– Единственным, кому мистер Горски по-настоящему доверял, был мистер Блэндфорд, – настаивала она. – Думаю, с мужчинами ему было проще откровенничать о своих любовных похождениях. Мне он только сказал, что у него был внебрачный ребенок, чья мать умерла.

– Слишком уж удивительное совпадение, – фыркнул Гилберт. Он сомневался, и Стивен не мог его за это осуждать. – Я всегда настороженно отношусь к совпадениям.

– И все же они случаются, – возразила Агнес. – Взять хотя бы «непотопляемую» Вайолет Джессоп, которая благополучно пережила аж три страшных кораблекрушения: «Олимпика», «Титаника» и «Британника». Или Марка Твена, который родился и умер в те дни, когда на небе появилась комета Галлея. Попробуйте-ка это объяснить…

Стивен был благодарен Агнес за поддержку и не сомневался, что вечно бледный и угрюмый молодой человек, у которого в жизни были только стеклянные фотопластинки и проявитель, страшно ему завидует. Стивен отчасти даже жалел Гилберта; хозяйка посетовала, что с исчезновением Мерси из его жизни ушла радость. Стивена так и подмывало сказать: «Что-то я не замечал, чтобы этот мрачный тип хоть раз чему-нибудь порадовался!» – однако он благоразумно оставил резкое замечание при себе. Бедный парень явно питал нежные чувства к молодой вдове, хотя неудача в любви не давала ему права вымещать свою злость на более удачливом соседе.