Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Ничего, синяки заживут, хотя очень жаль, что с выигрышем пришлось распрощаться: я собирался купить сладости дочерям Джемаймы, может быть, новую шляпку для вас, а еще хотел устроить прогулку для мистера Горски. Но на работе не должны знать о моей слабости, пусть даже и случайной. Ах, какая глупость! – простонал он. – Пожалуйста, никому ни слова.

Хотя причину, по которой у него якобы появилась крупная сумма, Стивен выдумал, однако, говоря о своих планах насчет того, как хотел ею распорядиться, не соврал. Он занял деньги у Беккера вовсе не с целью потратить их себя, но желая порадовать Александра и прочих друзей с Бёрлингтон-сквер, а то, что он получил от ювелира под залог перстня, покрыло бы первый взнос. Однако, несмотря на благие намерения, судьба в очередной раз обошлась с ним несправедливо.

Но Агнес не успокаивалась:

– У меня аж кровь закипает при мысли, что в мире есть люди, готовые отобрать деньги силой, вместо того чтобы честно трудиться. И мне совсем не нравится, как выглядит ваш глаз. Давайте я хотя бы доктора позову. Пусть осмотрит ваши раны: после того, что случилось с бедным мистером Блэндфордом, лучше подстраховаться.

– Нет, правда не стоит, я не хочу лишнего шума, – отмахнулся Стивен. А он и не заметил, что пострадал глаз, но, проведя по лицу пальцем, понял, что тот распух.

– Тогда пусть хоть Джемайма Смит посмотрит. Она в этом разбирается, – настаивала Агнес.

Хозяйка помогла постояльцу дойти до гостиной и усадила его на диван, заверив, что пятна крови на обивке волнуют ее меньше всего. Она сочувственно вздохнула:

– Я так волнуюсь за вас, мистер Томпсон. У вас ведь нет родных, так что некому о вас позаботиться.

– Меня тяготит не отсутствие семьи, – ответил он, пытаясь устроиться на бугристом диване. – Просто только жизнь наконец-то начала складываться, и вдруг…

Стивен поднял взгляд на пожилую даму. Слезы сочувствия в ее глазах показывали, что она разделяет его боль. Отец всегда твердил Стивену, что проявлять эмоции на людях – это слабость, но сейчас он, как говорится, дошел до ручки. Месяцы отчаянных усилий, которые он прилагал для того, чтобы вырваться из безысходности и стать лучше, были перечеркнуты парочкой каких-то уличных грабителей. На Бёрлингтон-сквер он обрел настоящих друзей, но теперь, вероятно, придется расстаться с этими дорогими ему людьми.

– Похоже, таким, как я, просто не суждено преуспеть, – заключил Томпсон.

Агнес, осторожно, чтобы не причинить боли, положила руку ему на плечо.

– Жизнь умеет удивлять. Порой она наносит жестокие удары, но может также радовать и восхищать. Моя жизнь сложилась не совсем так, как я представляла, но мне нравится думать, что счастье ждет где-то рядом, за поворотом. Взять хоть Екатерину Первую, дочь литовских крестьян, ставшую императрицей России. Или Диккенса, который черпал материал для романов из своего тяжелого детства. В итоге у них все сложилось неплохо, правда? – улыбнулась она. – Не унывайте, мистер Томпсон. Уверена, что впереди нас обоих ждет что-то хорошее и светлое.

С этими словами Агнес ушла за Джемаймой и буквально через несколько минут привела ее в гостиную, после чего сама вернулась на кухню, чтобы заварить крепкий чай: она свято верила в целебные свойства этого напитка.

– Мисс Хамфрис сказала, что вы серьезно пострадали, – произнесла молодая мать, окидывая Стивена взглядом. – Ого! – Она шумно втянула воздух. – Агнес не ошиблась. Давайте посмотрю. Я ведь до замужества, еще в те времена, когда надеялась сделать карьеру, закончила курсы медсестер.

При появлении женщины Стивен попытался было встать, как того требовали хорошие манеры, однако она махнула рукой:

– Не утруждайтесь. Николас давно уже этим не заморачивается.

– Спасибо, что откликнулись, миссис Смит. Я угодил в неприятную историю, но должен радоваться, что кочерга, которой злоумышленники размахивали, использовалась лишь для устрашения и они орудовали в основном кулаками… Хотя самым болезненным оказался прощальный пинок.

– Кочерга? – переспросила Джемайма, побледнев. – Господь милосердный! Ну почему мужчины так жестоки? Все чаще ловлю себя на мысли, что думаю о сильном поле без особого почтения, не в обиду вам будь сказано, мистер Томпсон. Хотя, конечно, и среди нас встречаются так называемые гнилые фрукты. Но женщины редко пускают в ход кулаки, чтобы решить проблему. И уж точно не топят свое горе в выпивке… – добавила она с тоской.

Джемайма опустилась рядом с ним на колени и подняла брови в немом вопросе, можно ли осмотреть ушибы. Он кивнул.

– Еще раз спасибо за цветы. Мисс Хамфрис сказала, что на самом деле они были от вас, а не от всех жильцов дома. Вообще-то, ничего особенного со мной не произошло, выкидыши – обычное дело.

Стивен вздрогнул от ее прикосновения, но стойко терпел, хотя понимал: если ребро треснуло, тут все равно уже ничего не поделаешь.

– Ну да, как известно, такое случается сплошь и рядом. Но от этого ведь боль каждой конкретной женщины не становится меньше.

Она благодарно сжала его руку и слабо улыбнулась.

– Боюсь, мне предстоит пройти через это снова. Николасу непременно нужен сын, а я пока не смогла подарить ему наследника. Но раз уж я выбрала путь материнства, то должна стойко выносить все связанные с ним тяготы. – Джемайма покачала головой, как будто только что осознала, что слишком откровенна с почти чужим человеком. – Простите за прямоту. Эмоции у меня сейчас бьют через край. Я слишком много времени провожу с Агнес. Сегодня она сидела со мной и девочками, безутешная из-за того, что молодая вдова вернулась обратно в Суффолк.

Значит, вот о каких печальных новостях говорила хозяйка, когда он вошел в дом.

– Когда утром Мерси не пришла помочь, как обычно, Агнес позвонила в пансион и узнала, что поздно вечером за ней приехали родственники и увезли бедняжку домой. Она не хотела возвращаться и все время плакала. Мисс Хамфрис винит себя: твердит, что должна была проявить к ней больше участия. Бедный Гилберт еще ничего не знает. Мне кажется, он был неравнодушен к Мерси.

Джемайма опустилась на пятки и пристально посмотрела на Стивена:

– Наверное, у каждого на Бёрлингтон-сквер есть свои тайны. У меня так точно. Гилберт, словно призрак, бродит по мансарде и никогда ничего не рассказывает. Мистера Горски мучает чувство вины за прошлое. Думаю, тайны есть и у вас тоже, раз вы не захотели позвать доктора. – Ее левая бровь многозначительно приподнялась. – Единственный человек в этих стенах, кому нечего скрывать, – это мисс Хамфрис. Даже если бы она вдруг кого-нибудь убила, то давно бы уже всем об этом рассказала.

Оба улыбнулись, и Стивен не стал возражать.