Дочки-матери - Алина Дягилева

родителей – всех, кого смогли, – в город прямо сегодня. Мой отец всех собрал и повез. Лиса, Виктор, Марго, Вики поехали с ними. Они постараются все им рассказать и сделать так, чтобы они сюда не вернулись.

– И моя мама тоже?

– Да, она поехала с моим отцом. Она хотела вызвать полицию, очень переживала, мне удалось убедить ее поехать… Я… я сказал ей, что ты в городе. Что вы встретитесь там… Прости, я обманул ее, не знал, как еще поступить. Мне казалось, очень важно, чтобы она уехала вместе со всеми. Я не знал, что делать, тогда это казалось мне правильным решением, но сейчас я уже не уверен. Но главное – мы тебя нашли! Мы можем поехать сейчас за ними. Можем вызвать такси и поехать. Ты в порядке? Можешь идти? Расскажешь по дороге, как сюда попал.

Марк протянул руку, чтобы помочь Алексу встать, но тот покачал головой. Он взглянул на часы, потом огляделся.

– Нужно подождать, пока стемнеет, – сказал он. – Мне нужно подождать. А вам пора уходить. Вызывайте такси и поезжайте в город к остальным. Проследите, чтобы никто не возвращался. По крайней мере, до завтра.

Марк и Диана ошарашенно глядели на него.

– А ты что, собрался остаться?

– Мы тебя здесь одного не оставим. Надо уходить. Твоя мама с ума сходит.

Алекс потер переносицу и глубоко вздохнул.

– Вы ведь так не отстанете, да? Я сейчас расскажу вам обо всем, что случилось с прошлой ночи. А потом вы должны пообещать мне уйти и оставить меня закончить начатое. Договорились?

Диана с Марком переглянулись. Марк покачал головой:

– Я не могу тебе такого пообещать. Но ты все же расскажи, что произошло. А то я ничего не понимаю.

Алекс вздохнул.

– Расскажу. Но потом вы уйдете. И не уговаривайте меня, я все решил.

И он рассказал.

Когда другие родители вывели их среди ночи из дома Марка, отец Виктора почти сразу больно вывернул ему руку и потащил за собой к его дому со словами: «Гаденыш, сбежать от меня задумал? Ничего не выйдет, я из-под земли тебя достану». Когда они скрылись за забором, Алекс остался наедине с другой мамой. Она, как обычно, улыбалась своей дурацкой улыбкой, но Алекс поймал себя на мысли, что, кажется, впервые не боится, потому что страх был вытеснен другим чувством – злостью. Он вдруг понял, как сильно он ненавидит другую маму. Она стояла, смотрела на него и ничего не говорила. Тогда заговорил он:

– Я не боюсь тебя. Ты выследила меня сегодня, а теперь я выслежу тебя. Сейчас ты можешь сделать со мной что угодно, но ночь закончится, и тебе придется уйти. И я пойду за тобой. Я найду твое логово и сделаю все, чтобы ты больше никогда из него не вылезла.

Он сказал это и сам испугался своих слов. Другая мама продолжала улыбаться. Она бросила взгляд в сторону дома Марка и сказала:

– Твой друг все глаза проглядит, давай-ка пойдем отсюда. – И взяла его за руку. Они медленно пошли по дороге в сторону дома. – Я слышала, вы с друзьями задумали очень хитрую штуку. Хотите сбежать от нас. Неужели ты оставишь свою мамочку? Неужели бросишь нас с папой? – Она повернулась к нему. Лицо избавилось от улыбки, теперь на него глядела маска грустного клоуна: губы опущены, брови сведены на переносице и приподняты, как будто она училась изображать грусть по видео с выступлениями мимов. Алекс посмотрел на нее с отвращением.

– Ты мне не мама, – сказал он.

Еще какое-то время они шли молча. Другая мама сняла с лица маску грусти и снова нацепила улыбку.

– Если ты так хочешь найти, куда мы уходим, я могу тебе показать. Это вовсе не секрет. Может быть, ты даже передумаешь от нас уезжать, когда увидишь это место.

Алекс посмотрел на нее недоверчиво. Это что, ловушка?

Словно прочитав его мысли, она сказала:

– В этом нет никакой тайны. Ты и так знаешь, где оно.

Она зашагала быстрее, и Алекс тоже прибавил шагу. Он догадывался, куда они идут. Когда они прошли мимо его дома и свернули с дороги в поле, сомнения рассеялись. Они шли на бывшие болота.

Другая мама больше не улыбалась. Впервые он видел ее настоящее лицо – абсолютно лишенное человеческих эмоций, кукольная маска, пустые глаза, словно дырки, вырезанные на картоне. Они подошли к повалившемуся забору и остановились. Мама смотрела на него.

– Ты ведь и так знал, правда, – не спросила, а просто сказала она.

Алекс не ответил. Он смотрел на землю за забором и вспоминал свои ощущения, когда «тонул» здесь. К горлу снова подкатил комок страха.

– Здесь мы живем. Уже очень давно. Твой дедушка, а точнее, его братик, разбудил нас. Мы спали, может быть, тысячу лет, а может быть и миллион. Кто знает? Я не понимаю вашего человеческого времени. Я только знаю, что есть время света и время тьмы. Во время света мы вынуждены прятаться, иногда это длится очень долго, но это неважно, ведь мы точно знаем, что за светом всегда наступает тьма, а тьма – это наше время. Время, когда мы можем выйти и жить. Жить так же, как вы. Вашими замечательными жизнями. Мы научились этому у вас. Мы делаем все как вы, правда, милый? Ведь я твоя мамочка, я твоя настоящая мамочка. Мы рассказываем вам сказки, играем с вами, ложимся спать с вами в ваши постели… Наши пальцы холодны, и мы обнимаем и щекочем вас… Попробовал бы ты полежать в болоте несколько тысяч лет, твои пальцы тоже бы были холодными. Конечно, иногда мы наказываем вас, как же без этого. Ведь все родители наказывают детей, правда, родной? Я знаю, я научилась этому, я это узнала. Детей нужно обязательно наказывать, для этого существуют родители. Ведь дети бывают очень, очень плохими… Вспомни своего дедушку. Он заслужил наказание. А ведь дети все одинаковы, как и родители.

Алекс не сводил с нее глаз и слушал каждое слово. Потом он украдкой взглянул на часы. Почти три часа. Еще час до рассвета.

– Где мой брат? – вдруг спросил он.

Другая мама взглянула на него с удивлением.

– Как? Ты разве не понял? Он здесь, – она указала на бывшее болото. Она сказала это так просто, словно это было что-то само собой разумеющееся.

– Как… здесь? В болоте? – голос Алекса охрип. – Вы что, убили его?

Другая мама расхохоталась. Она смеялась, широко раскрыв рот, обнажив белые зубы и запрокинув голову. Просмеявшись, она сказала: