Дочки-матери - Алина Дягилева

class="p1">– Что ты, мы не убиваем детей. Мы любим своих детей. Мы никогда не причиним вам зла. Твой брат пришел сюда сам. После того как ваш отец умер, твой брат немного помешался. Винил себя. Ну, ты понимаешь, за дело винил. Ведь это из-за него нам пришлось убить его. Если бы он держал свой язычок за зубами, все было бы в порядке. Но он проболтался, отец умер, и он не мог себе этого простить. Однажды ночью, когда к нему пришел НАШ ваш папа, он вцепился в него, словно совсем забыв, кто перед ним. Он принял его за ВАШЕГО папу, понимаешь? Вцепился и не отпускал. Нам пора было уходить. В ту ночь ты спал, мы тебя даже не будили, развлекались с твоим братцем. В общем, уже почти рассвело, нам надо было уходить, а он увязался за нами. Добежал до самого болота. И в последний момент вцепился папе в ногу. И ушел в болото за ним. Мы не хотели его с собой брать, нам мало толка от него в болоте, гораздо интереснее и приятнее являться в ваши комнаты по ночам. Но было поздно, почти рассвело, пришлось смириться. И вот с тех пор он там.

Алекс смотрел на поле. Что стало с его братом? Он умер? Или…

Он сглотнул комок и спросил:

– А… что с ним там? Он… жив?

Мама пожала плечами.

– Жив?.. Я не совсем понимаю, что вы называете живым. Он болтается там. Не может выйти, потому что только мы можем входить и выходить из болота. Но мы не убивали его, он, кажется, что-то там себе соображает, по крайне мере глаза его то открыты, то закрыты, и в них смертная тоска. Шевелиться он почти не может – болото густое, а руки-ноги давно оплели водоросли и тина. Иногда он пытается что-то говорить, но ты же понимаешь, под водой ничего не разобрать. У него так умилительно меняется выражение лица – от вселенской скорби и мучительного страдания до полного равнодушия и принятия своей участи. Обсмеешься!

Алекс сжал кулаки.

– Почему вы не выпустите его оттуда?

Мама снова взглянула на него с удивлением, словно он спрашивал совсем очевидные вещи.

– С чего нам его отпускать? Он пришел в болото добровольно. Болото приняло его. Оно его не отдаст. Это его трофей. Мы живем по законам этого болота. Если бы не твой замечательный дедушка, мы так и жили бы дальше, как твой брат сейчас. Тысячу лет или миллион. Мы уже и не знаем, кто нас туда заключил. Но мы знаем, кто нас освободил. Коварное, вероломное убийство невинного дитяти, совершенное из ревности другим ребенком, – вот что освободило нас. Так что твоя семья для нас особенная. А теперь еще и братец твой с нами. Ну что, все еще хочешь уехать? И оставить нас? Меня, папу, братика?

– Тогда почему вы не отправляете его в приют? Мы знаем, что вы забираете детей в свой приют.

– Ваша мама еще жива. Мы можем забрать лишь тех, у кого умерли оба родителя.

Она снова смотрела на него с улыбкой. Алекс чувствовал, что еще немного – и ноги перестанут держать его. Он хотел опуститься на землю, но сама мысль о том, что находится под ней, заставляла его трепетать. Если бы он мог подпрыгнуть и не касаться ногами земли, он бы сделал это.

– Я хочу увидеть его.

– Это невозможно, мой родной. Нельзя отнять его у болота. А тебе не понравится спуститься туда. Ведь оттуда тебе не будет выхода.

– Что вы будете делать, если мы уедем? Ведь мы уедем, и никого здесь не останется!

– Это разбивает мне сердце, моя любовь. Но… вместо вас приедут другие! Ты предашь свою мамочку, но мамочка найдет себе другого малыша.

Алекс смотрел в улыбающуюся маску. Все чувства смешались в нем, он уже не чувствовал грани между ужасом, ненавистью и отчаянием. Все слилось в единый раствор и разлилось по его телу ледяной тяжестью. Кулаки сжимались и разжимались, он тяжело дышал, но словно через раз, забывая иногда сделать вдох. Он посмотрел на поле за поваленным забором, потом оглянулся на свой дом вдалеке. В темноте его почти не было видно. Он представил себе друзей, маму. Вспомнил страшное красно-черное пятно на траве. Что-то поднималось в нем из самого живота. Какое-то очень животное чувство, которому была чужда логика и здравый смысл. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и сказал:

– Заберите меня вместо него. Отпустите моего брата и заберите меня.

Улыбка исчезла с лица другой мамы. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ее рот некрасиво приоткрылся, обнажив черную дыру внутри.

– Что ты сказал? – прошептала она.

– Заберите меня вместо моего брата. Отпустите Давида, – громко и отчетливо произнес Алекс, глядя ей прямо в глаза. Он с удовольствием наблюдал, как ужас проступает на лице другой мамы. Он и не подозревал, что другие родители способны чего-то испугаться, но сейчас она явно была в ужасе. Не понимая источника этого ужаса, но чувствуя, что он как-то связан с его словами, он произнес, смакуя каждое предложение: – Я хочу пойти в болото вместо моего брата. Я хочу, чтобы вы его отпустили. Вместо него вы получите меня.

Другая мама судорожно оглядывалась и всматривалась вдаль. Алекс тоже хотел оглядеться, но решил не сводить с нее глаз. Спустя несколько минут он услышал какие-то странные звуки – не то шаги, не то вздохи. Он все же оглянулся и увидел их всех сразу: маму и папу Лисы, родителей Виктора и Марка, Марго и Вики. Они подошли и обступили его кольцом. Его мама что-то быстро сказала им, и теперь они тоже смотрели на него с нескрываемым ужасом и отвращением, как на огромного таракана в своей постели. Переводя взгляд с одного из них на другого, Алекс повторил:

– Я хочу занять место своего брата. Хочу, чтобы вы отпустили его.

Волна странных возгласов прокатилась по кругу. Никто не отвечал ему, но все смотрели на него и не двигались с места. Небо светлело. Другие родители тоже это заметили. Они с опаской переводили взгляд с него на светлеющий горизонт. Наконец, не дожидаясь, пока первый луч коснется земли, они вдруг стали проваливаться под землю. Сначала исчезли их ноги, тела, руки и, наконец, головы. Поле было таким, как оно всегда выглядело при свете дня. Никого не было вокруг. Алекс упал без сил на землю. Кажется, он даже на несколько минут уснул, но быстро проснулся.