Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Глава 11

ПОРТ-ГИБСОН, МИССИСИПИ

Позвонив Дэну с сообщением, что задержится еще, Линнея пытается уснуть, задернув в отеле шторы поплотнее, включив кондиционер на полную и зарывшись под несколько тонких одеял.

Сколько на свете таких гостиниц? Сколько незнакомых парковок?

Она оставляет телевизор включенным, но без звука и зажмуривается, отчего картинки, сменяя друг друга, смутно мерцают и пританцовывают на стенах в номере. Это не значит, что Линнея ничего не видит: перед закрытыми глазами стоят лица.

Призраки.

Не только Эбби Уолден, хотя и она тоже здесь – в центре, на переднем плане. И все же у до боли знакомого хора – постоянно звучащего хора десятков и десятков других женщин – вечно один и тот же состав, потому что исключительно женский.

По телевизору и в кино в штабах все такое до невозможности высокотехнологичное, вылизанное, сияющее хромированными деталями и залитое светом от миллиона плоских мониторов, за которыми сидят представительные люди в наушниках и пролистывают на экранах бесконечные циферки, картиночки, цепочки ДНК, часы, коды и 3D-карты. Сразу возникает ощущение важности происходящего, как будто целый мир сосредоточился на решении одной конкретной проблемы. В сентябре 2012 года такой проблемой стало найти шестнадцатилетнюю Эрин Берн, пропавшую или – хуже того – похищенную после посещения базилики Святой Марии Ангелов в Олеане, штат Нью-Йорк.

Однако в первом штабе Линнеи Рен никаких высоких технологий не было – старый полицейский участок в Олеане, где шумела древняя кофемашина «Кьюриг» и стопками громоздились пожелтевшие ориентировки на кого угодно, только не на человека, которого потом неспроста заподозрят в причастности к исчезновению Эрин Берн. От никогда не выключающихся ноутбуков тянулись удлинители, тут и там стояли тяжелые картонные коробки с пятнами от воды, у стены теснились металлические стулья, а в море пакетов из-под фастфуда тонула парочка пепельниц. В углу даже примостилась всеми забытая искусственная елка из старого подразделения А1 полиции штата Нью-Йорк – тогда отмечали Рождество, и с тех пор деревце так и радовало глаз украшениями и мишурой.

Никакого 3D, никаких виртуальных карт, только огромный ватман, прикнопленный к стене, – тусклая зелено-коричневая топографическая карта парка Аллегани и национального леса.

Помолившись в базилике Святой Марии, рыжая Эрин Берн растворилась в воздухе, не оставив ни единого следа, поэтому никто не знал, где она… до тех пор, пока не нашли первый труп.

Точь-в-точь как с Эбби Уолден.

Эбби теперь тоже в общем хоре вместе с Эрин и еще двумя девушками, от которых остались лишь скелеты – их Линнея и обнаружила неглубоко зарытыми в Аллегани неподалеку от самой Эрин. Оказалось, там целое кладбище, где прятал жертв Брайан Уоллес Мершон – первый настоящий серийник в практике Линнеи.

Она отчетливо помнит имена и лица погибших, как, впрочем, помнит и лица и имена монстров, убивших тех женщин.

* * *

Линнея наконец бросает бесплодные попытки уснуть и все-таки звонит сенатору Уильяму Уолдену.

Услышав, что дочь мертва, он не плачет, не кричит и не ругается.

Он только дышит – глубоко, отстраненно и, похоже, дрожит, как будто сам издает предсмертный хрип. Такое ощущение, будто душа покинула тело Уолдена и улетела в неизвестные края. Возможно, в рай, если в него верить, а Линнея и сама не знает, во что верит. Сенатор Уолден сделал состояние на покупке и перепродаже бизнесов и людей и лишь потом рискнул пойти в политику – там он многого добился как в штате Нью-Йорк, так и на общегосударственном уровне. Серый кардинал, способный телефонным звонком сровнять с землей королевства поменьше. Линнея сомневается, что ему есть дело до какого-то рая и других подобных вещей, а если и есть – то только потому, что он там один из собственников.

Сенатор так долго молчит и не реагирует, что Линнее кажется, будто он отложил трубку и куда-то ушел. Но тут он просит, нет, требует, чтобы она все рассказала. И она рассказывает. А когда заканчивает, он снова надолго замолкает, и ей остается ждать, безмолвно поддерживать, словно она сжимает его ладонь в своей, пусть даже через тысячу миль.

Некоторое время назад в Абилине арестовали Коннора Уайета, двадцатишестилетнего серийника, убившего четырех девушек. Он прятал завернутые в синий брезент тела в сарае за трейлером своей пожилой матери. Потом Линнея сидела рядом с Эдит Уайет и держала ее за руки, тихонько объясняя, как ее единственный сын, мальчик, который звонил ей каждый день, покупал продукты, следил, чтобы она принимала лекарства, оплачивал счета, возил ее по воскресеньям в баптистскую церковь, а однажды поставил возле ее кровати вазу с дикой кастиллеей и розовой примулой, – как этот мальчик попал за решетку и, скорее всего, сядет на электрический стул за то, что преследовал и умерщвлял совсем еще девочек, которым и за руль-то еще рано.

Линнея держала пожилую женщину за руки, гладя пальцами голубые вены на запястьях – следы прошедших лет, навсегда оставшиеся на коже. Эдит Уайет тоже не плакала, только глубоко дышала – ровно и монотонно, как тикающие дедушкины часы в коридоре. А когда Линнея закончила свой рассказ, то Эдит, пережив первый шок, поблагодарила гостью за то, что нашла время все объяснить, если такое вообще поддается объяснению.

Поблагодарила, что Линнея не обвиняет Эдит в дурных склонностях Коннора, и даже удивилась, почему никто не заподозрил его раньше, почему не остановил. И вот Линнея ждет, когда сенатор Уолден заговорит, и гадает, будет ли он укорять ее за то, что так поздно нашла его безвременно погибшую дочь.

– Хотите сказать, Эбби убил какой-то сумасшедший вроде серийного маньяка? – наконец уточняет он.

– Да. Кажется, так.

– Кажется или так? Миз Рен, я не хочу, чтобы мной манипулировали, чтобы меня утешали и успокаивали! Я хочу ответов, мать вашу! Четких, понятных ответов!

– Ваша дочь как минимум шестая жертва серийного убийцы, маньяка, который орудует в разных штатах.

– И как этот… тип… нашел Эбби? Как они встретились? Как познакомились?

– Не знаю. Насколько я поняла, дело взяла федеральная опергруппа, и его пока только-только начинают раскручивать. Они тоже ничего не знают. Никто не знает.

– Но есть же что-то, что вы знаете?

– Да, что будут еще жертвы, такие, как Эбби. Пока его не остановят.

– Кто остановит? – Голос сенатора Уолдена ровный, холодный и безжизненный, как глыба льда. Целый айсберг. – Опергруппа?

– Они сделают все возможное, чтобы его найти.

– Я не спрашиваю, найдут ли его! Я спрашиваю, остановят ли! А, миз Рен? – Еще больше льда, сверкающего, изнуряюще холодного. – Я знаю о ваших подвигах и знаю, что у вас тоже есть дети и вы должны понимать, чего я хочу. Но спрошу прямым текстом. Эти опера готовы перевернуть все вверх дном, чтобы остановить урода, который убил мою дочь