Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

– Примерно сто пятьдесят миль отсюда.

– Ее семья живет где-то здесь? – спрашивает Рио.

– Пока никого не нашли. Возможно, в Каботе кто-то и остался. – Дивайн ловко натягивает перчатки. – Старший спецагент Швайгер уже в пути, у него информации больше.

– В новостях ничего не передавали, – отмечает Линнея: на такие сенсации писаки слетаются как мухи на мед.

– Она мать-одиночка, – добавляет Дивайн. – Да еще чернокожая.

Им ли не знать, что такие истории журналистов не интересуют.

– Тогда у нас нет четкого признака, по которому убийца выбирает жертву, – заключает Рио, надев наконец перчатки. – У них разная раса, возраст и национальная принадлежность.

– Должно же быть что-то общее? – напирает Дивайн.

Линнея с грехом пополам натягивает перчатки. Ощущение такое, будто руки ей опутывают скользкие блестящие змеи, которые так и норовят добраться до шеи, задушить, удавить.

Опять.

– Для начала, – говорит она, – у нас в большинстве своем женщины, которых никто не стал бы искать, по крайней мере сразу, или те, которые до поры до времени не интересны СМИ. – Делает глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. – Мы пока не знаем, как он выходит на своих жертв. Вопрос в том, что всех их связывает? – вот ниточка, ведущая к преступнику.

* * *

Шаровые светильники не спасают: помещение остается глубоким и темным. Пахнет сыростью, старостью, даже древностью.

Тени скручиваются в клубок, хотя это просто эксперты из Департамента общественной безопасности отходят в сторонку, чтобы дать Линнее осмотреться.

«А я и не хочу здесь осматриваться, – думает она. – Не хочу видеть».

– Господи, – негромко охает Линнея. – Как красиво!

Она понимает, как дико это звучит, затылком чувствует ужас на лицах присутствующих. Линнея не хотела ничего говорить вслух, не хотела никого шокировать – и все же сказала правду.

Это действительно красиво.

Во всю заднюю стену туалета ветвится раскидистое, выжженное прямо на бетоне дерево – как следы от молнии; кружевные пепельные узоры поднимаются от пола до потолка, нависают над головой. То ли зола, то ли дым, то ли кровь… Причудливая, невозможно детализированная фреска, похожая на готическую картину. Слишком сложная и изящная для подобного места – оно не заслуживает такого произведения искусства. Жалкий шлакоблок теперь напоминает усыпальницу древних викингов, могильник. И сейчас за смрадом старых ржавых труб и стоячей воды ощущается другой запах – что-то резкое, едкое.

Жженые волосы. Вонь жженых волос.

Когда Рио осторожно кладет ей руку на спину, Линнея едва не подпрыгивает.

– Дивайн сказал, ее нашли тут.

Он показывает на середину стены у самого пола, в центре помещения, откуда и разрастались фракталы «цветов молнии», словно…

– Крылья, – шепчет она. – Крылья.

– Мне тоже так показалось, – тихонько соглашается Дивайн. – Чертовы крылья.

За их недолгое знакомство он впервые, похоже, не знает, что сказать и что сделать.

– Вы когда-нибудь видели нечто подобное?

– Нет, – отвечает Линнея, стягивая перчатки и поворачиваясь спиной к огненному тотему, символу на стене. – И не уверена, что вообще кто-то видел.

Глава 14

ГРОЗА

Как только он въезжает в Оклахому, начинается дождь.

Миновала полночь, он неподалеку от поселения криков. Прижимается к обочине в ожидании первых лучей на горизонте, а с неба хлещет темная вода. В прериях на Великих равнинах грозы особенно опасны, зато можно увидеть молнию, преодолевающую огромные расстояния.

Вот он и хочет посмотреть на нее, снова ее ощутить.

Несколько лет назад здесь, в Оклахоме, зафиксировали одну из самых высоких молний – редкий восходящий разряд в шестьдесят раз мощнее обычного. Разряд протянулся на пятьдесят миль, отчего вся ионосфера засияла бело-фиолетовым, достал аж до края космоса, почти до звезд.

У коренных народов в Оклахоме есть свои боги, духи и мифы, связанные с грозами и молнией: Громовые Существа, они же Громовые Братья, Громовые Птицы. Некоторые еще верят в близнецов-бузотеров Капуниса и Енукло: первый бросает на землю огненные копья, а второй катает по небу огромные булыжники.

В легендах американских индейцев рассказывается о том, как мир гибнет в потопе, пропадает в бурлящих волнах. И все потому, что целыми днями идут грозы – такие, как эта.

Он приоткрывает окно, прислушиваясь к сменяющим друг друга порывам ветра, подставляет лицо острым струям дождя и смотрит в сгущающуюся тьму в ожидании вспышки.

Он не религиозен – вернее, у него есть своя вера, которую вряд ли кто-то понял бы, и он ищет знак, примету. Не только дикую ярость самой молнии и рев грозы, но и ее, женщину. Он уже так долго ищет… Однажды он нащупал ниточку – и снова потерял, поэтому теперь вынужден гоняться за дождем в ожидании, когда молния осветит путь.

Он уже давно мертв, давно в летаргии.

И многое выстрадал из-за затянувшегося ожидания.

Он боится, что тоже оставляет за собой след, – в воздухе виден этакий коридор позади. Но когда во лбу неизбежно что-то замыкает, зверское напряжение растет, и в мозгу вскипает буря, как грозовой фронт в зоне низкого давления, – тогда он может лишь бросать в землю огненные копья, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость, весь шквал чувств, застилающих черными тучами его здравый рассудок. Просто сейчас такое случается чаще, почти каждый раз, когда идет дождь, гремит гром и сверкает молния.

Раньше он таким не был, и сейчас он даже не понимает, что с ним творится.

Я сезон дождей.

В небе над прериями резким белым светом вспыхивает широкая молния, разгораясь в чреве громадной тучи и зловеще устремляясь ввысь.

Наконец-то разразится гроза, настоящая гроза, великая гроза!

Он чувствует, как в венах пульсирует кровь, отдаваясь в колотящемся сердце. Молния уже у него в руках, на коже, она горит в его глазах, подсвечивая сотни невидимых шрамов, оставшихся от другой, давней грозы.

Я сезон дождей.

Я заберу крылья сияющего ангела.

Я сам – сияние, свет и ярость.

Он еще немного сидит, пока над головой бахают громовые раскаты, а затем едет один прямо в черноту дождя.

Часть вторая

Молния

Глава 15

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Когда Люк Китс перед самым закатом подъезжает к ее трейлеру, Энди не слишком-то удивляется, хотя все равно не знает, как реагировать.

Большинство ньюкорнелианцев живут довольно далеко друг от друга отнюдь неспроста. Просторы пустыни, огромные расстояния уже сами по себе говорят о том, что близкое общение здесь никому не нужно и ему тут не рады. У Энди есть несколько друзей – и довольно.

Но когда Люк с улыбкой выходит из джипа, держа в руках ящик вроде еще холодного пива, а рядом радостно вертится Чили, Энди кажется бестактным велеть гостю убираться