Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

– Прежде чем ты уйдешь, посмотри кое-что, – коротко просит он.

В теплице тоже жарко, но по-другому.

Новая рассада еще накрыта прозрачными пластиковыми колпаками, а совсем крохотные росточки – зип-пакетами. На чистом, гладком, матовом полиэтилене собрались капельки конденсата. Двумя футами выше над ящиками ровными рядами нависают яркие LED-светильники: двенадцать часов горят, потом делают паузу на такой же период, а затем включаются снова – и помещение залито ностальгическим мерцанием, как от старого телевизора.

Энди вслед за Стивеном обходит стеллажи, то и дело наклоняясь посмотреть на бурно растущий сад.

– Красивые, – хвалит она. – Никогда ничего подобного не видела. Прямо какие-то неземные.

Стивен снимает колпак, открывая взору крошечное хищное растение: нежный широкий кувшинчик-ротик, маленькие листочки-крылышки. По цвету оно как кровь. Будто прямо из сердца. Стивен рассказывает, что сангвинея не только красивая, но ее еще и выращивать легче, чем остальные непентесы, к тому же она не такая редкая и капризная, как некоторые другие его питомцы, которых гораздо дольше и сложнее выкармливать.

– Только посмотри, сколького ты уже добился, хотя начал совсем недавно, – улыбается Энди. – Скоро тут будут джунгли, настоящий оазис в нашей пустыне.

– Вот выращу еще парочку больших и здоровых и подарю их вам с Руби.

– Стивен, я за нами-то с дочкой еле-еле слежу, – смеется Энди. – У нас на столе слишком мало овощей, и я еще позволяю ей лопать сладости и пить много газировки. А сама втихаря покуриваю. Мне очень не хочется за пару дней, а то и часов свести на нет все твои труды.

– Не переживай, я подарю их вам уже в аквариуме, создам в нем все условия. А сам буду время от времени заходить проведывать их, ухаживать. Они те еще живчики.

– Как и мы, да? – усмехается она. – Мы тоже в пустыне распустились пышным цветом. – Энди убирает с его глаз спутанные пряди черных волос, чтобы видел, как она улыбается. – Спасибо за будущий подарок. Очень мило с твоей стороны. Уж не знаю, как твои красавцы-растения впишутся в нашу атмосферу старого американского трейлерного лагеря, но обстановку точно оживят.

– За ними ухаживать легче, чем за собакой, – наконец криво улыбается Стивен.

– Наверняка, – тепло отвечает Энди.

– Так наш новенький тебе хоть что-то о себе рассказал? – снова посерьезнел друг.

– Что он полицейский, вернее, уже бывший. – Она опускается на колени, чтобы посмотреть на кроваво-красное растение размером примерно с детское сердечко, рубиново-красное даже сквозь запотевший пластик. – Наверняка он с нами здесь заскучает и быстро уедет.

Глава 18

МЕНА, АРКАНЗАС

Общественный колледж Рич-Маунтин при Университете Арканзаса – симпатичное современное здание, перед которым растут деревья и теснятся тридцать с лишним полицейских машин, причем опознавательные знаки есть не на всех.

Линнея сидит в «Эксплорере», потягивая принесенный Рио кофе и глотая одну за другой три таблетки «Адвила». В Мену напарники приехали девять часов назад – спустя почти полсуток после обнаружения Кайлы Рин Маккьюн в зоне отдыха возле начала тропы Вулф-Пен-Гэп в национальном лесу Уичита.

Тело на время отвезли в региональный медцентр Мены, принимающий людей и из западного Арканзаса, и из восточной Оклахомы. Правоохранительные органы уже предупреждены, родственников ищут, быстро принимаются решения, куда отправить Кайлу, что делать дальше и кому теперь позаботиться о ее осиротевших детях.

Сопутствующий урон: случившееся нанесло страшный удар и другим окружавшим жертву людям, и они еще долго, может, целыми десятилетиями будут испытывать печаль, ярость и скорбь. У Кайлы остались два сына: Карим и Данте, обоим нет и девяти, впереди их ждут долгие годы постоянной боли и страданий. Линнея знает, что эти раны не затянутся никогда. Тоска – это черная дыра, затягивающая в себя весь свет и жизнь.

Огромное дерево, как следы от молнии, раскинувшееся по задней стене туалета, кружевные пепельные узоры ползут от пола до потолка, нависают над головой…

Ты видишь такую смерть и живешь с ней до конца. Никогда полностью не излечиваешься, не забываешь: и дня не проходит без того, чтобы старая рана на сердце не начинала кровоточить.

Если повезет, ты не погибнешь. Но самое прекрасное, что в тебе было, – здоровая, разумная, целостная частичка тебя – уже в каком-то смысле умерло.

* * *

После десяти минут летучки Линнея начинает испытывать неприязнь к старшему спецагенту ФБР Малкольму Швайгеру и подозревает, что это взаимно.

Может, в помещении слишком жарко, слишком много народу, слишком часто и громко звонят телефоны и слышатся шепотки и тяжелое дыхание. Может, проблема в том, что Линнея сидит, скрестив руки на груди, и выражение лица у нее отнюдь не благостное. А может, в том, что она встает и выливает остатки кофе в мусорную корзину, не дождавшись, пока Швайгер закончит речь.

Однако это не помешало ему проследить за ней взглядом до самых задворок комнаты, где представители всевозможных государственных и местных правоохранительных структур, стянутые на убийство Кайлы, стоят кучками, неловко мигрируя от одной группки к другой, как кровяные клетки – к органам. Рио пытается переубедить Швайгера, но тот, худой долговязый человек с квадратными плечами и коротко подстриженными волосами, не дает никому и слова вставить.

– Полагаю, вы Линнея Рен, – говорит он, надвигаясь на нее и протягивая ладонь. – Наслышан.

По его тону Линнея мгновенно догадывается, что́ именно агент слышал и какое мнение составил. Тем не менее руку она ему коротко пожимает.

– Я внимательно изучал работу Адана Рио, – продолжает Швайгер. – Его увольнение стало для нас огромным шоком. В ОПА–5 о Рио до сих пор ходят легенды.

– Охотно верю, – отвечает Линнея. – Он заслужил.

Однако она не произносит ни слова о том, что заслужила сама и как уходила из ОПА–5.

Швайгер тоже об этом не упоминает, что говорит само за себя: видимо, он никогда не считал ее своей коллегой.

Она и не была настоящим агентом – только консультантом, исполнителем.

Швайгер нервно сглатывает и моргает – глаза бегают за стеклами очков в недешевой металлической оправе. Ему тридцать с приличным хвостиком, и выглядит он, пожалуй, хорошо, по крайней мере, в дорогом костюме ему было бы гораздо удобнее. Однако одет он строго по учебнику ОПА: в джинсы и потертую кожанку – ничем не примечательные вещи, чтобы казаться проще и приземленнее для местных работяг. Летучка у него тоже получилась ничем не примечательной и откровенно бесполезной, потому что он явно не желал делиться информацией, которую успел нарыть вместе со своей командой.

– Должен признать, я не ожидал увидеть здесь вас с бывшим агентом Рио, – говорит Швайгер и делает паузу, словно ждет, когда Линнея начнет оправдываться. – Тем более тут, в Арканзасе, в гуще событий.

– Вы имеете в виду,