Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

В спешке он отмечает, что в трейлере лежат несколько мобильных, три ноутбука, старые книги в мягких обложках, а в магазинных пакетах хранится аккуратно сложенная одежда, без чеков. Странно: нигде нет ни фотографий, ни других памятных вещиц, способных хоть что-то сказать о том, как их владелец жил до Нью-Корнелии. Эта пустота вопит о чем-то, но Уэйлен не может разобрать о чем.

Нет, здесь просто слишком мало вещей, чтобы понять.

Да и в кладовку, запертую на замок, не попадешь.

Раздосадованный Уэйлен открывает холодильник, находит там палочки из сырой куриной кожи – любимое лакомство глупой собаки – и еще раз убеждается, что полки почти пусты. Осталось лишь несколько банок пива, аккуратно упакованная бутилированная вода, лоток с мясом и буханка хлеба.

Никакой колы. Тьфу ты.

Уэйлен стоит возле открытого полупустого холодильника, подставившись морозному воздуху. Он сам толком не понимает, дал ли ему что-то поверхностный обыск или запутал его еще больше. Подозрения, черт возьми, крепнут. Никто не способен жить в такой чистой, аккуратной, стерильной среде – только тот, кому есть что скрывать.

Скользкий тип.

Пожалуй, настало время позвать на помощь человека, у которого больше связей, чем у Уэйлена, и еще больше симпатии к Энди, – Стивена. Он в ней души не чает, они были знакомы задолго до Нью-Корнелии. У них полно общих секретов и воспоминаний.

Уэйлен напоследок косится на висячий замок – такой же новый, как вся обстановка, почти блестящий. Тоже, черт возьми, скользкий. «Мастерлок» – наверное, карбидный, из легированной стали или даже цинковый, с настраиваемым четырехзначным кодом. От такого ключ не потеряешь и не найдешь. Теперь Уэйлену придется потратить еще больше времени и раздобыть еще больше инструментов.

Он хватает вторую упаковку собачьего лакомства и возвращается к Руби, отчаянно надеясь, что у него самого в холодильнике завалялась банка колы, конфеты или еще какие-нибудь вкусности: надо ведь подкупить маленькую подельницу.

Глава 21

МЕНА, АРКАНЗАС

Агент Швайгер просит Линнею о еще одной встрече, на этот раз тет-а-тет, в поросшей травой низине позади колледжа.

Они сидят на скамейке под раскидистыми ветвями маклюры оранжевой. Воздух сырой и спертый, над холмами неподалеку собираются редкие облака, темно-серые, как дым от костра. Один из агентов приносит Швайгеру два стакана чая со льдом, и начальник предлагает порцию Линнее – та вежливо кивает и ставит ее на скамейку между собой и собеседником.

– Спасибо, что согласились еще раз со мной поговорить, – начинает Швайгер. – Я надеялся… ну… честно, не знаю. Может, прояснить ситуацию. Начать сначала.

– Я в курсе, что это ваша вторая незакончившаяся серия, – кивает Линнея, – но вы ведь уже раскрывали серьезные дела. Три похищения, две пропажи без вести.

– Наводили справки?

– Я ушла из бюро, но оно не ушло из меня, – пожимает плечами Линнея. – До сих пор. У меня остались там друзья.

Однако, как верно заметил Дивайн, они скорее друзья Рио, чем ее.

– И что обо мне говорят?

– Больно умный нашелся, – в лоб заявляет Линнея. – Амбициозный. Но хороший спец, даже очень. Вас проверяли на деле собирателя костей из Западной Месы.

– И я проверку не прошел. – Теперь уже очередь Швайгера пожимать плечами.

– Ее никто не проходит. Как бы то ни было, мы включились в расследование и тоже ничего не нашли. – Почти каждого нового агента ОПА–5 ставили на дело собирателя костей, которое до сих пор не раскрыли. – Тебя кидают на Западную Месу, чтобы поучить смирению. У преступника всегда есть фора, и ты гонишься за ним, собираешь разрозненные крупицы информации и не можешь быстро сложишь их в понятную картину. Главная проблема серии в том, что к тому моменту, как ты наконец осознаешь, с чем имеешь дело, убийца оттачивает мастерство и все ловчее заметает улики, уходит от правосудия. В итоге ты привыкаешь к постоянным провалам. Западная Меса – больше не расследование убийств, а тест на устойчивость к неудачам.

– Вы допрашивали кого-нибудь из наших заключенных серийников насчет Западной Месы? – интересуется агент.

– Эти допросы, как правило, ничего не дают. Серийником движет не только моральное удовлетворение от содеянного, но и психологическая игра с правосудием. Он рассказывает только то, что хочет. Большинство даже не в состоянии толком объяснить свои поступки. Они не гении и не философы. Таким нельзя верить.

– Джон Парлор был гением: набрал сто сорок три балла в тесте на интеллект.

– И все равно он сумасшедший, да еще и лжец в придачу.

– Помнится, в характеристике вы писали по-другому.

– Это вопрос или обвинение? – Линнея смотрит строго вперед.

– Просто любопытно, почему вы ни разу не попытались его допросить.

– Потому что добавить ему было нечего.

Она не собиралась вдаваться в подробности, чтобы поразвлечь или вразумить Швайгера. Не разъясняла, что с ней сделали и как это на нее повлияло. Обо всем говорили ее шрамы.

– Так вы из-за этого дела ушли из бюро?

– Нет, – качает головой Линнея. – На меня никто не давил. После того что Парлор со мной сделал, я хотела, чтобы он сдох. Проблема во мне: я не смогла ему ничего простить.

– Непохоже, чтобы вас такому учили в ОПА–5, – хмыкает Швайгер. – Это не в стиле ФБР.

– Верно, – соглашается она. – Поэтому я и ушла.

Линнея выливает нетронутый чай в траву и замолкает.

* * *

Еще полчаса Швайгер тратит, чтобы обрисовать, как обстоит дело: какая информация есть, какой нет – и что он вообще обо всем этом думает.

Линнея задает пару вопросов, по большей части молчит. Надвигаются облака, грозя пролиться дождем.

– Я могу подключить вас к расследованию, – предлагает Швайгер. – Я хочу, чтобы вы присоединились. Вы с Рио и так уже прилично наследили в этом деле. – Линнея понимает, что ничего у агента нет, потому что в местах обнаружения тел улик не нашлось. – Если я не возьму вас под крыло, где гарантия, что вы не будете путаться у нас под ногами и бегать искать другие трупы из нашей серии?

– Мы можем уехать прямо через час, Швайгер, и я обещаю, что мы не станем лезть в ваше расследование.

Линнея поднимается со скамейки. Агент тоже встает.

– Не хотите узнать, какую информацию я на вас нарыл?

– Не хочу.

– Вы всегда неустанно защищали жертв, – с улыбкой сообщает Швайгер, будто не слышал. – Каждую серию пропускали через себя, не выстраивали стену между работой и своей психикой. И стали одержимой, свирепой, напористой… а еще очень-очень успешной. У вас был потрясающий дар.

– Но?

– Вы до сих пор не оправились от страшных событий, что случились с вами во время прошлого расследования.