Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

из термопота и звучно разбилась об пол, разлетевшись на мелкие осколки. В тот же миг Алан сорвался к Мире, молниеносно притянув её к себе, подальше от лужи кипятка.

– Покажи руку! – его голос прозвучал твёрдо, почти злобно, но в глазах читался настоящий испуг.

Мира непонимающе уставилась на лицо Алана, прижав к животу обожжённые пальцы, которые начали гореть огнём.

– Не кричи… – прошептала Мира, чувствуя, словно под кожу засунули раскалённые угли. Она ещё не успела покраснеть и покрыться тонкой плёнкой, но Мира понимала, что этого не избежать.

Алан схватил её за локоть и потащил в ванную так настойчиво, как будто она могла сопротивляться. Холодная вода принесла мгновенное облегчение, но жжение под кожей пульсировало только сильнее. Кипяток обжёг ей три пальца.

Мира закусила губу, стараясь не выдать своего ошеломлённого состояния: боль была настолько пронзительной и неожиданной, что молчание хотелось сменить на крик. Это могло облегчить боль не хуже струи холодной воды. Хотя бы на некоторое время. Но вода принесла лишь временное облегчение – как только кран закрылся, жжение вернулось с большей силой.

Алан молчал, и его обычно безмятежное лицо, по которому сложно было угадать мысли и эмоции, исказила странная гримаса – как будто состояние Миры отражалось и на нём.

Она решила убрать руку, несмотря на то что прохлада немного успокаивала неприятную пульсацию, но пальцы Алана, которыми он держал Миру чуть выше локтя, сжались крепче.

– Ещё немного, – произнёс он напряжённым тоном. Как и Мира, он слегка нагнулся и всем телом потянулся к раковине. Из трубопровода на полной мощности полилась холодная вода.

– Думаю, достаточно, – Мира снова попыталась убрать руку.

Алан не отпустил.

– Перестань, – хмуро сказала Мира, понимая, что находится довольно близко к нему, их плечи, руки и бёдра соприкасались сильнее, чем ей того хотелось.

Мира убрала руку и сделала шаг в сторону, стараясь сохранить самообладание. Её лицо исказила гримаса боли: кожа на пальцах покраснела и, как она и ожидала, покрылась тонкой плёнкой.

Алан протянул Мире полотенце:

– Пошли, помажем пантенолом.

Мира последовала за Аланом, разглядывая покрасневшую кожу, жжение усиливалось с каждой секундой. И пока все её мысли крутились вокруг пульсирующей боли обожжённой руки, она не сразу поняла, что оказалась в комнате Алана. Впервые.

Контраст с остальной частью квартиры, утопавшей в мрачных тонах, был разительным: светлые стены, широкое окно, стеллаж с книгами. Уютный, почти домашний уголок в этом холодном пространстве настолько не сочетался с общей атмосферой, будто кто-то взял кусочек чужой квартиры и приделал к этой.

Мира оглядела комнату, а когда посмотрела в сторону широкого, чуть ли не на полстены стеллажа, спросила довольно неуместным тоном, напомнив школьницу, впервые оказавшуюся в новом классе:

– Ты так много читаешь?

Алан рылся в аптечке, которую достал из ящика прикроватной тумбочки, и наконец нашёл тюбик мази. Он был мрачнее самой грозный тучи во время грозы.

Проигнорировав вопрос девушки, Алан молча подошёл к ней и потянул к кровати. Мира заметила в его глазах что-то тёмное – не злость, нет, но что-то очень близкое и похожее на… отчаяние?

Без слов он аккуратно взял её руку, осмотрел поверхность ожога и как можно осторожнее начал наносить мазь. Движение за движением, без резкости, не причиняя лишнего дискомфорта.

Мира шумно выдохнула – адская боль смешалась с прохладой. Алан поднял взгляд на неё, будто сам же обжёгся.

– Может, хватит? – вдруг произнесла Мира через силу, на одном дыхании. – Даже волдырей нет, всё не так страшно, расслабься. – Она видела волнение Алана, и это смущало её и почему-то заставляло врать. Ей было сложно объяснить желание успокоить его. Хотя Мира на каком-то интуитивном уровне понимала его реакцию, в тот момент ей всё же не удалось собраться с мыслями.

– Но тебе больно, – нервно ответил Алан, продолжая тщательно наносить приличный слой белой мази на ожог.

– И что?

Алан наконец поднял на неё взгляд. Пару секунд молча он всматривался в карие глаза Миры, после чего движения его руки приостановились. Мира напряглась, ощущая, как пульсирующая боль, отзывавшаяся в теле, переплелась со смятением.

– Я горел, – сказал Алан низким тоном, заставив Миру ошеломлённо не отрывать от него взгляда. – Я знаю эту боль. И не хочу, чтобы ты её чувствовала. Даже немного.

– Боже… – Мира замерла, невольно изучая лицо, покрытое шрамами, оказавшееся вдруг настолько близко к ней, что показалось невероятно уязвимым.

– Перестань пялиться. – Алан снова опустил взгляд и продолжил мазать ожог пантенолом. В его голосе уже не было прежней то ли злобы, то ли агрессии.

– Дракон, ты не такой уж и злой, каким пытаешься казаться, – Мира попыталась улыбнуться, её пальцы все ещё адски горели.

– Я пытался быть злодеем? – в интонации Алана мелькнуло что-то похожее на иронию.

Он наконец выпустил руку Миры, положил тюбик мази в аптечку и убрал её на нижнюю полку тумбочки.

– Ты как маньяк следил за моей квартирой, твои люди, на минуточку, вырубили Османа, и ты приставил к моему животу пистолет. Думаешь, маловато для злодейства, да? – пробурчала Мира, смотря на обмазанную мазью руку, невольно из её груди вырвался обречённый вздох. – Прям инвалид, ей-богу. Одна рука прострелена, вторая обожжена, на лице ссадины, синяки. – Хоть Мира прошептала это себе под нос, Алан её прекрасно расслышал.

– Я вообще-то и вправду готов был тебя убить, – произнёс он как ни в чём не бывало.

– Нет, теперь я понимаю, что это полный блеф.

– Да неужели?

Мира вновь окинула комнату мимолётным оценивающим взглядом.

– Ты изначально приехал меня спасать.

Алан промолчал. А затем подошёл и приоткрыл окно.

– Я не прочь быть злодеем, но не с тобой, – признался он, не торопясь повернуться к Мире лицом.

– Почему? – Мира не отводила взгляда от его широкой спины. Алан стоял у окна и смотрел куда-то вниз.

– Вот поэтому, – тихо бросил он, вызывая очередное непонимание на её лице.

Не успела Мира что-то сказать, как Алан попросил:

– Выйди из комнаты.

Мира решила не препираться и, посмотрев в его сторону, молча вышла.

Пока она шла по коридору в спальню, её пронзило осознание, которое ошеломило её не меньше утреннего происшествия на кухне: «Он, познавший океан боли, не желал, чтобы она почувствовала даже его капли».

* * *

Через полтора часа Алан высадил Миру у въезда в коттеджный посёлок и молча уехал. За всю дорогу они не обменялись даже парой фраз. К тому же Алан не любил включать музыку в салоне, и тишина между ними как никогда показалась Мире неловкой. Новой. Ощутимой.

Она не стала провожать машину взглядом