Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

– Дорогая, есть темы, которые нам пора обсудить, чтобы потом не стало поздно. – Уголки губ Махиры дёрнулись, она хотела улыбнуться, но внезапно тихо застонала.

Мира напряглась, неосознанно обернувшись к двери.

– Позвать Нину?

– Не сейчас, я всю ночь ждала утра, чтобы поговорить с тобой.

Тишина. Только тихий хрип, доносившийся из груди женщины.

Мира, держа тёплую ладонь в одной своей руке, накрыла её второй, перевязанной стерильной повязкой.

– Где это ты так? – снова беспокойно спросила Махира.

– Неудачно позавтракала, – как можно безмятежнее отозвалась Мира, – скоро пройдёт.

Махира вздохнула, на пару секунд прикрыла глаза и, сделав маленький вдох, посмотрела на Миру.

– Что вас беспокоит, тётя Махира? Мне не нравится эта тревога в ваших глазах. Какие переживания нарушили ваш сон?

Махира закрыла глаза, собираясь с силами.

– Чем больше времени проходит, тем сильнее я чувствую – этот вопрос нужно решить с тобой, и как можно скорей.

Мира непонимающе всмотрелась в бледное, впалое лицо, ей потребовалось не так много времени, чтобы понять, к чему всё сводилось.

– О нет, я не хочу…

– Мира. – В голосе Махиры внезапно появилась нотка стали, чего Мира не слышала от неё за всё время пребывания в этом большом доме. – У меня нет времени. Разве ты не видишь?

– Вижу, – не сразу ответила Мира притихшим голосом. Она сжалась в комок, словно в комнату ворвался прохладный утренний ветерок. Но нет, это была иная сила. Более устрашающая и ледяная.

Мира провела ладонью по лицу, но паника уже подступала, сдавливая горло, как удав.

– Документы готовы. Доля Лейлы и моя – отныне и навсегда твои. Мне нужно просто услышать твоё согласие, чтобы успокоиться. Когда время придёт, я хочу, чтобы ты возглавила правление в компании «РМ». Поддержи Ибрагима. Стань его верным союзником и доверенным лицом. После меня ему будет… тяжело. Очень тяжело. Ему понадобится опора, и если не дома, то хотя бы в компании. Мы подняли её вместе, я переживаю за неё, как за маленького ребёнка. И никто, кроме тебя, не вызывает у меня доверия, – Махира говорила медленно, стараясь отчётливо выговаривать каждое слово и сопротивляться боли, которая то и дело напоминала о себе.

Мира мрачно молчала, опустив взгляд, не желая смотреть в осунувшееся лицо Махиры. Эта тема заставляла её чувствовать ещё большее напряжение в груди, как если бы взяли неподъёмный камень и насильно повесили бы его ей на шею. Мира чувствовала, как согнулась пополам, не в силах подняться.

– Ты боишься, я вижу. Но не надо, милая. Это воля Всевышнего. Неспроста последние месяцы моей жизни связаны с тобой. Потому что…

Мира отрицательно покачала головой, не желая ни слушать, ни принимать услышанное. Что-то внутри неё рвалось на части.

– Мира… – тихо позвал её женский голос, – ты нужна этой семье. Ты нужна «РМ», и я хочу, чтобы ты приняла это.

Мира отчаянно покачала головой, не желая соглашаться, и Махира слегка сжала её пальцы – слабо, но с решимостью.

– Я пришла в этот дом не для того, чтобы забрать то, что мне не принадлежит, – голос Миры дрогнул, ком в горле начал ощущаться сильнее. – И никогда не принадлежало. Тётя Махира, вы знаете меня три-четыре месяца, это неправильно, я недостойна ни такой чести, ни такого доверия.

– Ты не права, Мира. Мне оказалось достаточно этого времени, чтобы узнать тебя и силу характера, что живёт в твоей груди. И то, чего мы боимся, обладает огромной силой. Оно может или сломать нас… или сделать сильнее, – прошептала Махира. – И я верю, что ты из тех людей, которые способны выдержать натиск Судьбы и сделать страх своим союзником. Не бойся, милая, прими мой дар, позволь ему стать частью твоей жизни. И ты поймёшь, что это было… предначертано.

– Я не согласна. – Брови девушки мрачно сдвинулись к переносице. Мира аккуратно выпустила из рук ладонь женщины и слегка отодвинулась назад. Ей захотелось встать с кровати и просто уйти, но она понимала, что не могла столь резко и грубо вести себя с этой женщиной. И причина заключалась не в работе или в обязанностях перед ней и её супругом, а в чувстве уважения и любви, которые Мира испытывала к ней. Её слова прошлись лезвием по её же сердцу, ей вдруг стало так противно от самой себя и той паутины лжи, что она сплела вокруг себя. – Простите, тётя Махира, но я не готова взять на себя то, что не просто сломает меня, а уничтожит.

– Сюзанна и Дженк, – напомнила Махира, будто Мира могла забыть об этих именах. – Они быстро окрепнут и осмелятся открыто пойти против Ибрагима. Брат с сестрой пойдут на то, чтобы после моего ухода окончательно добить Ибрагима. И хоть это его собственные дети, я, прожившая с ними под одной крышей много лет, могу заверить тебя, девочка, эти двое не его опора. Однажды я дала клятву их защищать, и, видит Бог, я держалась данного обещания, но после моего ухода… – Махира замолчала, перевела дыхание, а затем добавила поникшим тоном: – Лейлы нет. Скоро не станет и меня. А когда не станет и Ибрагима… всё это достанется им. И ты понимаешь, Мира, что я не просто про компанию, дом и ту власть, что есть в наших руках. Я про воспоминания, про нашу решимость построить что-то своё. Мы обязаны суметь сохранить наши труды, оставить после себя силу, которая сумеет творить добро и дальше. Часть дохода, а он, поверь мне, весьма приличный, мы ежегодно направляем в различные благотворительные фонды страны, помогая больным и обездоленным. Думаешь, Сюзанна и Дженк продолжат наше дело? Мира, ты же сама понимаешь, что нет. Они промотают всё, как только поймут, что не в силах вести этот огромный корабль, сломают и разнесут наши многолетние труды в щепки. Моя душа не примет этого, никогда.

В комнате наступила тишина.

Махира в надежде вглядывалась в молчаливое, задумчивое лицо Миры. Девушка встала и подошла к окну. Она слегка раздвинула шторы, стараясь не просто почувствовать свежий воздух, который поступал из приоткрытого окна, но и впустить в комнату поток света – ослепительного, жестокого, учитывая то, что всё это время они сидели в полумраке. Щурясь, Мира вдохнула полной грудью – холодный воздух ворвался в её лёгкие.

Сзади снова прозвучал слабый, но довольно твёрдый голос Махиры.

– Когда ты уверена, что выхода нет, – остановись и присмотрись. Он есть, просто мы