Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– То, что ты слышала, – не доказательство, – он выждал томительную паузу в десять секунд, прежде чем чуть приподнять ее подбородок стволом своего оружия. – Я сказал это, да, и я не стану отрицать своих слов. Но не я виноват в том, что ты все потеряла.

– Не виноват? Что ты вообще можешь знать о том, что это такое – терять все в одну секунду?! – закричала Кьяра. – Когда ты только начинаешь что-то строить заново, а все рушится?!

– Ты смеешь задавать мне этот вопрос?

Ледяная ухмылка пробежалась по губам Дамиано. В ее зрачках отражался тот же огонь, что пылал в нем самом – в тот миг она была пугающе похожа на его собственное отражение.

Росетти рассмеялся, дернулся, словно собирался поднять голову к небу, но пистолет не дал ему даже попытаться. Перехватив рукоять крепче, он обернул злость в настоящую разрушительную ярость.

Корсани подпитывала каждым словом то, что он держал так глубоко, что не позволял выпускать. Она сорвала все замки, и теперь ей предстояло поглощать последствия.

– Когда закончилась бойня в этом проклятом городе, Корсани, – начал он, переходя на змеиное шипение, – я думал, что всему пришел конец. Мой отец едва не сел в тюрьму, а ты и понятия не имеешь, что это такое – быть изгоем. Конечно, – он улыбнулся оскалом, – откуда тебе, женушке сразу со статусом.

Она прорычала в ответ:

– Это не имеет никакого отношения…

Дамиано не дал ей договорить, сильнее упирая ствол ей в шею и вскидывая ее голову еще выше.

– Я потерял отца. А затем мать. И весь мой мир исчез! Стараниями твоего мужа. – Дамиано перевел дыхание всего на секунду, яростно всматриваясь в ее лицо. – Так что я знаю! Знаю, что это такое – терять все в одну секунду!

Кьяра тяжело сглотнула. Она смотрела на него, но, казалось, больше не видела.

Дамиано переменился мгновенно, переходя на безэмоциональный пугающий тон, наклоняясь чуть ближе.

– И мне ужасно жаль, что я не убил Лучиано сам. Я хотел бы, чтобы ты держала пистолет и смотрела в глаза человеку, который правда лишил тебя всего.

– Клянусь богом, Росетти, я отберу у тебя все. – Ее рука дернулась, дыхание сбилось. – Каждую крупицу твоего счастья за то, во что ты превратил мою жизнь.

– Так убей, – Дамиано пожал плечами. – Это ведь просто, mia cara. Ты, как глава семьи, должна это знать.

– Корсани… – предупредительно прошипела Бьянка сквозь зубы.

– Она в меня не выстрелит, – успокоил Дамиано, не отрывая взгляда от глаз Кьяры. Он видел ее ярость, но не чувствовал исходящей от нее решимости убийцы. – Правда ведь? Ты слишком слаба для этого. Поэтому тебе здесь не место. Ты считаешь, что ты все можешь, но в тебе течет мягкость тех, кого ты защищаешь.

– Я хотя бы не становлюсь таким же монстром, как ты.

– Ты не более чем трусиха, что прячется в тени, которой ты себя окружила, – прошипел Дамиано и оттолкнул ее пистолет от своего лба. С такой легкостью, что на мгновение ему показалось, что Корсани ему это позволила. – Если ты решила, что я спущу тебе с рук все, что ты сделала, – ты ошибаешься.

Она действительно опустила пистолет, но ее ненависть никуда не делась. Очевидно, Дамиано оказался прав. У нее попросту не хватало духу убить его вот так. Это заставило его потерять бдительность.

– Я спалю еще не один твой бизнес и не одного твоего человека, – пообещала она. – А потом я прослежу за тем, как ты будешь гореть в агонии.

– Удачи с этим, Корсани, – он отвесил ей шутливый и глубокий поклон, как только перестал чувствовать прямую угрозу.

Зря.

Корсани в долю секунды подняла пистолет обратно и выстрелила. Оглушительно громко, заменяя разом все звуки в комнате. Она не успела даже подумать, как и Дамиано не успел осознать.

Глухой удар о паркет выбил из легких остатки воздуха. Тишину разорвал его собственный хрип, а перед глазами все поплыло, когда по темному дереву толчками начала разливаться кровь.

Колено взорвалось белым пламенем.

Дамиано пытался вдохнуть, но горло сводило спазмом. Черта пройдена. Он ведь был уверен… идиот… был уверен, что она не нажмет. Считал ее слишком «чистой» для этого. Но ярость победила. Сквозь кровавую пелену он видел ее беспощадный силуэт.

Она и правда не остановится, пока он не захлебнется собственной кровью.

Глава 18

Взрывная боль охватила его тело, заставив забыть обо всем на свете, кроме этой нестерпимой агонии. Сердце стучало в ушах, будто стремилось выбиться из груди, а кровь струилась горячим потоком, создавая жуткое пятно на полу.

Не стрелять в Корсани. Только в Казентино – первое, что пронеслось в голове Дамиано сквозь пелену чистейшей агонии, и он был бы чертовски благодарен, если бы Бьянка поняла его.

Твою мать. Это было действительно похоже на пытку, как если бы ему в рану вставили лезвие ножа и медленно… очень медленно начали поворачивать внутри.

Дамиано не мог позволить себе сорваться на крик – это было бы унизительно; но кулаки он пытался сжать с такой силой, что ногти почти царапали паркет. Мир плыл перед глазами, стягиваясь в дымку непонятных красок и звуков. Крики Бьянки, слова Корсани, возможно, снова взведенный курок.

Через мгновение, которое казалось вечностью, окружающая реальность начала мерцать и тускнеть. В его ушах зазвенело, словно удар молотка. Бедро горело, и он не мог сдержать приглушенного стона от боли, перехватывая ладонь Бьянки.

Жажда причинить Корсани такую же боль была невыносимой, горло горело от необходимости почувствовать вкус триумфа, забрать чужую жизнь собственными силами. Бьянка всегда прекрасно справлялась с тем, чтобы понимать его без слов. Тот момент был тем, когда это пригодилось по-настоящему.

Она крепче сжала свой пистолет и направила его в сторону, которая для Дамиано давно плыла в неразборчивых силуэтах. Сука. Он опустил голову вниз в попытках перевести дыхание, но легкие горели.

Зрение прояснилось только в тот момент, когда Бьянка выстрелила в ответ, целясь в Казентино. Корсани схватила серебряный поднос и шагнула в сторону, закрывая его собственным телом, используя металл как импровизированный щит. Резко, будто даже если бы у нее ничего не было в руках, она бы встала на пути пули. На ее лице не мелькнуло ни эмоции.

– Чего теперь стоит твоя выдержка? – прорычала Бьянка, готовая выпустить всю обойму,