Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Он истечет кровью раньше, чем ты успеешь нажать на курок еще раз, – тоном, пропитанным жестокостью, объявила Корсани. – У моих людей один приказ, – она махнула рукой в сторону окружения. – Убить вас обоих. Меня спасать они не станут, если начнется бойня.

– Конечно, крысы первые побегут с корабля, – ухмыльнулся наконец Дамиано, не ища поддержки. Знал, что она была права: он истечет здесь кровью, если они не уберутся, и это будет самая унизительная смерть для дона на всем белом свете.

Корсани на его выпад никак не отреагировала. Слишком спокойная, даже будучи настолько безрассудной в собственных поступках, и это наводило лишь на одну мысль – она определенно была напугана тем, что сделала. Не ожидая этого от себя, она захлопнулась за дверями непроницаемости, перекапывая в своей голове миллионы оправданий.

Что, если бы ее рука скользнула чуть выше? Она могла бы с легкостью рассчитать, куда стрелять, чтобы убить его быстрее. Дамиано допустил ошибку, недооценив ее, но он точно не ошибся, решив, что она и не собиралась в него стрелять изначально. Кьяра просто повелась на его провокацию.

– Дай мне хоть одну причину… – начала Бьянка.

– Бьянка, – мягко Дамиано вывел ее из состояния, в котором она была способна испускать яд, пока не умрет. Бьянка осталась бы там, чтобы сражаться, но он мог посчитать, сколько ему оставалось. С учетом потери крови, может, минут сорок. Дорога займет двадцать при условии, что Бьянка забудет об ограничениях скорости.

Она все еще не сводила прицела с головы Корсани, готовая пустить пулю. Искреннее желание убить сейчас было почти осязаемым.

Сердце успокаивалось, только это совершенно не радовало. Дамиано застонал, когда Бьянка помогла ему подняться на ноги и перекинула его руку через свои плечи. Последнее, что он сказал Корсани, которая до сих пор ждала удара:

– Я никогда не прощу того, что случилось здесь.

– Надеюсь на это.

Она позволила им уйти. Проводила взглядом прямо до двери. Только устроившись в машине, он откинулся назад и зарычал от пронзающей его плоть боли, сводящей с ума в самом прямом смысле этого слова.

Он вытащил рубашку из брюк, мысленно жалея о том, что весь салон будет залит кровью, и дернул нижнюю ее часть. Белая ткань мгновенно пропиталась, едва он положил ее на место, куда попала пуля. Дьявол, она все еще была внутри, там, кусок металла под его кожей, который оставлял буквальную дыру. Она будто нагревалась чуть выше колена.

Он спрятал все, что было связано с его болью, за высокую стену самоконтроля, но та рвалась наружу, и каждое резкое движение руля отдавалось Дамиано в позвоночник.

Бьянка повернула к нему голову лишь на мгновение, в ее глазах блестело беспокойство, даже паника, и она быстро вернула внимание к дороге, подрезая кого-то справа.

– Я в порядке, не торопись. Думаю, – он вяло ухмыльнулся, – еще полчаса у нас есть.

– Когда ты, твою мать, стал медиком? – зарычала она в ответ, делая резкое движение и вынуждая Дамиано прижаться к двери с тихим мычанием.

– Полегче.

– Она действительно выстрелила в тебя. Охренеть. Правда выстрелила. Стоило убить ее там.

Как только Дамиано понял, что они свернули не туда, он вскинул к подруге голову.

– Домой.

– Ты с ума сошел?! – ее крик разнесся по всей машине. – Да ты умрешь к моменту, как я тебя довезу.

– Это приказ, а не тема для обсуждения, – мрачно отозвался он. – Домой. Никаких врачей.

– Сам из себя пулю вытаскивать будешь? – Бьянка даже не дернулась, не говоря уже о том, чтобы сменить курс.

– Если понадобится. Я сказал поворачивай.

– Нет.

– Не вынуждай меня кричать, пожалуйста, – голос хрипел, и перед глазами плыло, но он все еще пытался остаться в сознании. – Никаких врачей. Это привлечет ненужный интерес. Домой.

Она поджала губы, еще несколько секунд раздумий, и все же свернула в переулок, кажется задев чьи-то мусорные баки. В улице от них было шоссе, которое вело прямо к дому, а значит, они потеряли не так много времени. Дамиано откинулся назад, сильнее прижимая ладонь к ране в надежде, что это остановит кровь.

– Если ты умрешь… – начала Бьянка своим злым голосом.

– Я не умру.

– Даже не вздумай. И заткнись. Не трать энергию.

Дамиано усмехнулся, но к совету прислушался. Приложившись горящим лбом к ледяному стеклу, он закрыл глаза. Почему-то уверенность в том, что смерть ему не грозит, была такой сильной, что он даже не рассматривал такой вариант конца. В теории – конечно. Каждому человеку хотелось бы верить в собственное бессмертие.

– Дай мне руку, – сквозь туман попросила Бьянка. Дамиано промычал что-то невразумительное в ответ. – Не смей отключаться. Дай мне руку, – она схватила его ладонь и сжала пальцы так сильно, что это вырвало его из объятий манящего сна. – Держи крепче, не вздумай отпустить.

– Я в… порядке.

– Будешь, осталось немного. – Тревога и паника превращались в слезы, которые Дамиано слышал в ее голосе, пусть и не видел. – Не смей оставлять меня здесь одну.

– Сопливые слова, что я всегда буду рядом, не очень помогут, да? – Шутка выдалась неудачной, хотя она все равно всхлипнула сквозь короткий смешок. – Представь, как бы расстроилась Корсани.

– Клянусь всеми святыми, я поставлю запрет на это имя везде, кроме ее похорон.

Дамиано попытался растянуть губы в улыбке, но на это требовалось слишком много сил, веки становились тяжелыми. В какой-то момент он задумался, будет ли где-то там свет в конце какого-нибудь туннеля. Говорят, если эти мысли есть в голове, значит, еще есть шанс на спасение. Умирая, никто не думает об этом.

Он был бы ему рад. Свету. И маме, которая протянула бы свою руку, согрела ладонь родным касанием и увела бы его за собой.

Если бы он мог уйти из жизни сам, то сделал бы это так. Увы, кажется, покоя ему не будет.

Машина остановилась, хлопнула дверь, и Дамиано услышал даже отсюда, как сильно Бьянка закричала о помощи. Черт, он любил эту девчонку до безумия.

– Так, приятель, ты там уже выбрал надгробие? – Маттео очень пытался шутить, но его паника была слышна. Дамиано хрипло рассмеялся, подаваясь вперед. Кашель застрял в горле.

– Надеюсь, ты подписал бы его «любимая заноза в заднице».

– Непременно. Давай вытащим тебя отсюда.

Дамиано оттолкнулся от двери сквозь пожирающее его внутри чувство темноты, а Маттео дернул ручку двери и потянул его на себя. Еще один из парней, имени которого он никак не мог