Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Как будто он ее когда-либо получал, – тихо усмехнулась та.

– Получал, очевидно, раз поступает теперь столь безрассудно.

– Это ты в него выстрелила.

Кьяра замерла.

– Я не стану за это извиняться.

– Я бы тоже не стала, – призналась Изабелла.

В этот момент между ними промелькнула искра понимания. Две женщины, связанные одним мужчиной и одной войной. Кьяра посмотрела на Лиру, тянущую свои ручки к конверту.

– Береги ее, ладно? Она может стать опасным оружием.

– В твоих руках или чужих?

Вопрос повис без ответа. Кьяра никогда бы не причинила вред им обеим, и Изабелла вроде как это понимала. Возможно, для этого постарался Нико в письмах, содержание которых ей было недоступно.

– Ты в порядке?

Вопрос Изабеллы застал ее врасплох.

Кьяра устало улыбнулась и медленно кивнула. Быть «в порядке» в ее положении было невозможно, но она привыкла врать. Посмотрев на часы, она нахмурилась.

– Думаю, тебе пора. Чем дольше ты вне дома, тем больше Дамиано паникует.

– Он переживет. И так слишком сильно занят своим коленом.

Кьяра не сдержала улыбки.

– Как он, кстати?

– Зол как черт. Но ходить будет. – Изабелла допила чай и снова улыбнулась. – Утоли мое любопытство. Ты ведь знала, куда стрелять?

Кьяра опустила голову, пряча торжествующий и одновременно болезненный блеск в глазах. Да, она выверила этот выстрел с ювелирной точностью, которую дает только одержимость.

– Оставлю тебе этот вопрос на размышление.

Они попрощались просто. Кьяра осталась сидеть за столиком, пока Изабелла с дочерью не скрылись из виду. Она вытащила сигарету, щелкнула зажигалкой и впервые за долгое время глубоко затянулась в гордом одиночестве.

Ей не было страшно. Ей было… как-то одиноко. Она ждала угрозы, ждала, что сейчас из тени сада выйдет кто-то из людей Росетти, но вокруг была лишь тишина флорентийского дня.

Кьяра смотрела на дым, тающий в воздухе, и думала о том, что Изабелла Росетти теперь официально перестала быть ее врагом. И это было самое опасное, что Дамиано мог бы допустить.

* * *

Виктория крепко перехватила его руку, позволяя опереться на себя. Дамиано, сидящий на краю постели, поднял на нее тяжелый взгляд и едва заметно покачал головой.

– Вик, это паршивая идея.

– Еще раз скажешь это вслух, и я ударю тебя прямо по колену, – с серьезной угрозой ответила она, потянув Росетти на себя. – Давай, вставай. Я не фарфоровая, выдержу.

– Я прекрасно справлялся сам до того, как ты вошла, – прохрипел он, хотя капли пота на лбу выдавали его ложь.

– В прошлый раз ты едва не пересчитал ребра о лестницу.

При воспоминании Дамиано поморщился. Его последнее самостоятельное «путешествие» нельзя было назвать удачным. Прошло уже три недели, но тело предавало его каждый раз, когда он пытался вернуть себе контроль. Оставалось только слушаться женщину, которая на правах врача и друга пыталась вытащить его из этого кокона беспомощности.

Росетти перенес вес на нее и на здоровую руку, которой продолжал упираться в матрас. Стреляющая боль пронзила бедро, заставив зубы скрипнуть, но Дамиано отметил про себя: резь уже не была такой ослепляющей.

Виктория подхватила его, помогая выпрямиться.

– Я чувствую себя идиотом, – честно признался Дамиано, делая первый шаг. Неуверенный, дерганый, опираясь на трость в другой руке и на плечо Виктории. Умение ходить как будто совсем оставило его. Он уже проклинал себя из прошлого – того человека, который не ценил легкость, с которой вставал по утрам.

– По крайней мере, ты меньший идиот, чем когда орал на весь особняк, чтобы парни помогли тебе подняться на балкон, – она улыбнулась и на мгновение прислонилась головой к его плечу. – Ты ранен, Дамиано. Не жди, что все пройдет по щелчку пальцев.

– Какие прогнозы? Когда я смогу ходить без этой палки и твоей помощи?

– Думаю, еще пара недель реабилитации. – Она вела его вперед по комнате к выходу. Росетти поморщился при резком движении. Схватившись свободной рукой за дверной косяк, он впервые за последние сутки смог нормально выйти в коридор.

Как же мучительно и унизительно было зависеть от кого-то. Он ненавидел эту слабость.

В эти дни Бьянка заглядывала к нему с отчетами, и каждый ее визит был подобен новой пуле. Пока он лежал, Кьяра буквально бесилась, пытаясь закопать его империю заживо. Нападения на поставки в Ливорно, тонны элитного алкоголя, сброшенные в воду или украденные, заблокированные счета…

– Корсани… – процедил он, и в этом имени было столько же яда, сколько и восхищения, – выжимает из моей беспомощности все до последней капли.

– Она делает то, что сделала бы любая умная женщина на ее месте, – отрезала Виктория, толкая дверь в малую гостиную. – И прежде чем ты снова скажешь, что мне не стоит с тобой возиться… это моя работа – заботиться о тебе.

– Я думал, после истории с Изабеллой и Вьери ты меня возненавидишь, – признался он с кривой ухмылкой, чувствуя, как дрожит раненая нога. – За то, что я позволил этому случиться.

– Я бы поступила так же, будь на твоем месте. – Виктория на мгновение замерла.

Дамиано вскинул голову в удивлении, и она попыталась изобразить некое подобие улыбки, хотя глаза оставались холодными.

– Ты не один злишься, Дамиано. Я бы сама убила его за то, что он сделал с моей сестрой. Она заслуживает лучшего, чем краткие письма.

Росетти промолчал, сильнее сжимая рукоять трости. Он знал, что Изабелла тайно встречается с кем-то, знал о письмах, но сейчас, когда Корсани жгла его грузы, у него не было сил даже на гнев внутри собственной семьи. Ему нужно было просто дойти до конца коридора. И встать на ноги к тому моменту, когда Кьяра решит нанести свой последний удар.

Они медленно миновали малую гостиную, где запах дорогих сигар перемешивался с ароматом хвои – слуги уже начали украшать дом к Рождеству. Дамиано бросил косой взгляд на пышную ель в углу, увешанную стеклянными шарами. Это было почти издевкой: яркие огни, предвкушение праздника и семейного тепла в доме, который сейчас больше напоминал штаб-квартиру на осадном положении.

– Рождество, – Дамиано сплюнул это слово, как горькое лекарство. – Половина Италии уже впала в маразм, выбирая подарки, а вторая половина готовится закрыть порты на каникулы. Идеальное время… Она ударит в сочельник, когда мои люди будут слишком заняты мессой или выпивкой.

Виктория не ответила. Она сняла с вешалки его тяжелое пальто и осторожно, стараясь не тревожить поврежденную ногу, помогла ему одеться. Она накинула на плечи меховую накидку, и они вышли на террасу.

Дамиано оперся на перила, глядя на вершины Дуомо вдали.

– Ты слишком много